«Кастинг-директор — это мост в мир кино»: интервью с Лейлой Сыздыковой

На прошедшем «Оскаре» впервые в истории премии вручили приз за лучший кастинг. Профессия кастинг-директора очень важна для кино, но порой люди даже не знают, кто стоит за подбором актёров и актрис на экране. Мы поговорили об этом с Лейлой Сыздыковой, работающей в том числе над фильмами Адильхана Ержанова.

В «Битве за битвой» классный каст, но «Сентиментальная ценность» гармоничнее

— Лейла, на каких проектах вы работали в качестве кастинг-директора?

— В основном я работаю в команде Адильхана Ержанова, также выхожу на рекламные и коммерческие проекты. Но мой спектр – это фестивальное кино, примерно 80 процентов моих работ. С Адильханом я работаю около восьми лет, с фильма «Бой Атбая» и на всех его последующих картинах.

— Профессия кастинг-директора считается недооценённой?

— Мне кажется, да. Раньше было очень обидно, что на «Оскаре», например, каждый год награждают художников по костюмам или гриму, но никогда прежде не награждали кастинг-директоров, хотя это огромная работа, и она тоже является художественной. Когда читаешь сценарий, то представляешь определённых актёров, которые должны осуществить задумку режиссёра. Ты не просто подбираешь людей, а думаешь, насколько гармонично они будут смотреться в кадре, смогут ли они воплотить героя и работать с постановщиком.

— Что думаете о победе фильма «Битва за битвой» в категории «Лучший кастинг»?

— «Битва за битвой» – сильный фильм, и там очень классный каст. Но мне, например, больше понравились картины «Сентиментальная ценность» и «Хамнет: история, вдохновившая «Гамлета»; в них актёрский состав мне показался гармоничнее. Я была очень рада, когда приз за лучшую женскую роль получила Джесси Бакли. В «Сентиментальной ценности» же очень хорошо подобрали актрис на роли сестёр. Когда я смотрела фильм, то действительно верила персонажам и понимала, какая огромная работа была проделана.

Помощник актёров и режиссёра

— Из чего состоит день кастинг-директора?

— Начинается утро с того, что я получаю очень много сообщений в разных мессенджерах. Пишут либо агенты актёров, либо сами актёры, с которыми мы решаем рабочие вопросы. Если кого-то уже утвердили на роль, мы договариваемся по поводу графиков, примерок костюма, проб грима и так далее.

Если кто-то только в процессе утверждения, я отправляю этим актёрам материал, иногда подробнее рассказываю о проекте, даю референсы, подсказываю, как лучше снять пробу, чтобы она больше понравилась режиссёру. Иногда актёр отправляет классную пробу, но это не совсем то, что имеет в виду режиссёр. Я могу отметить её сильные стороны, например, какую-то эмоцию, и дальше мы думаем, как это можно улучшить. В основном всё в этой работе строится на коммуникации.

— А когда речь идёт про работу на площадке?

— Помимо общения с актёрами, когда я договариваюсь насчёт следующих смен или утверждения на роль, я веду контроль за площадкой, то есть слежу, чтобы у актёров всё было хорошо – чтобы они порепетировали, поели… Есть ассистенты, которые мне в этом помогают, но в любом случае я нахожусь там, чтобы убедиться, что у актёров всё идёт гладко, например, нет переработок (за этим тоже обязан следить кастинг-директор; если они есть, я договариваюсь об этом с продюсером и агентами), что бытовые вещи не сбивают их с настроя.

Кроме того, бывают репетиции, которые я организовываю. На них мы можем проходить с актёрами либо какие-то определённые сцены, либо всю арку персонажа. После таких репетиций происходит планёрка, где с режиссёром и представителями других департаментов мы обсуждаем концепцию сценария, потому что иногда во время репетиций рождается новое решение образа или сцены: режиссёр на основе этого даёт указания, что ему необходимо – изменить костюм, добавить реквизит, по-новому выставить свет и так далее.

— Можно в связи с этим сказать, что кастинг – первый этап режиссуры?

— У кастинг-директора всё начинается с читки сценария и ознакомительных встреч с режиссёром. Когда мы с ним встречаемся, я говорю: «Мне показалось, что здесь должен быть этот актёр», и уточняю, какой должен быть типаж, потому что часто в сценарии есть краткое описание, но я задаю более конкретные вопросы, чтобы понять, каким должен быть герой. Может быть, режиссёр хочет видеть его более современным или более аутентичным. Например, даже понятие агашки стало немного размытым, потому что в наших реалиях агашка может быть в тюбетейке, а может быть и солидным городским персонажем.

После этого я создаю предварительный каст-лист и предлагаю режиссёру кандидатов, мы их обсуждаем. На основе этого я уже начинаю понимать его идею и потенциальный выбор. К сожалению, в наших академиях не всегда объясняют значимость работы кастинга и вообще зачем он нужен, какие обязанности выполняет кастинг-директор. У нас на режиссёрском факультете был предмет «Работа режиссёра с актёрами», но он был нацелен на репетиционный процесс, а вот то, что идёт до него, мы не разбирали – как и где найти актёра?

Последнее слово за…

— Бывает ли такое, что вы переубеждаете режиссёра в выборе актёра, который, по его мнению, не подходит на роль?

— В авторском, фестивальном кино вся съёмочная группа старается воплотить задуманное режиссёром. Я не спорю с ним, потому что нужно осуществить его видение. Бывает, что я могу предварительно рассказать ему как можно больше об актёре и рекомендую его на роль, но последнее слово всегда за режиссёром.

— Какая разница существует между фестивальным и мейнстримным кино с точки зрения работы кастинг-директора?

— В коммерческом кинематографе гораздо важнее видение продюсера, и упор делается на то, насколько актёр медийный. Иногда даже бывают проекты, где на главные роли выбирают не актёров, а звёзд Instagram, инфлюэнсеров, певцов и так далее. Основная задача – собрать кассу, и продюсер должен понимать, у какого актёра есть аудитория, которая пойдёт на премьеру фильма.

А, например, в рекламе самое важное – желание заказчика. Тогда обращают внимание на такие понятия, как смотрибельность человека, глянцевость внешности. Лицом продукта, как правило, становится некое воплощение идеала. Поэтому в таких случаях можно даже выбрать не профессионального артиста, а кандидата с опытом, например, в модельном бизнесе.

— Соцсети играют свою роль в сфере кастинга для фестивального кино?

— Да, сейчас, когда я добавляю актёра в каст-лист, всегда указываю его соцсети. Потому что по ним видны другие проекты, актёры могут выкладывать свои шоурилы или фотосессии. Я всегда советую вести соцсети максимально активно, чтобы по ним было понятно, какая деятельность у человека. Очень важно увидеть его в разных амплуа, чтобы понимать, насколько он универсален. То же самое с навыками. Одно дело, когда где-то на бумаге указано, что актёр владеет иностранными языками или боевыми искусствами, другое дело – когда я вижу, как он вправду скачет на коне.

С ответственностью и душой

— На пробах на что вы обращаете внимание в первую очередь?

— Наверное, на концентрацию актёра. Сразу ясно, понял он материал или нет. Если это начинающие актёры, то они не всегда осознают всю серьёзность пробы, и чувствуется, что в ней нет души. А бывает, я смотрю пробу и вижу, что в неё столько вложено, что человек продумывал и анализировал роль, это словно отрывок из реальной жизни. Конечно, может быть не точное попадание в образ – мы щупаем, ищем. Но должно чувствоваться, что актёр готов к работе – со всей ответственностью и душой.

— Есть ли у вас предпочтения – работать с профессиональными или непрофессиональными актёрами?

— Я скорее за профессиональных актёров, за то, чтобы у них была база. Образование важно и потому, что во время этого процесса мы учимся взаимодействовать с разными департаментами, а также рабочей этике. Бывает, что люди приходят в кино из других сфер и у них нет понимания, что это такое на самом деле. Они могут совершать ошибки в коммуникации, не понимая серьёзности ситуации. По сути, кастинг-директор является их мостом в мир кино, а они думают, что это кто-то вроде нянечки.

— В чём могут быть задачи такого моста?

— Бывает, что актёры стесняются написать режиссёру напрямую и обращаются сперва ко мне. Они могут даже бояться, особенно это касается студентов. Ведь каждая проба – как визит на собеседование, тебя оценивают, и это большой стресс. Я помогаю им настроиться, стараюсь создать комфортную атмосферу.

Иногда сама история может быть эмоционально тяжёлой. Однажды у нас был проект с сюжетом про буллинг в школе, ко мне пришёл актёр, который в реальности был жертвой такого отношения. Я видела, как на пробе он погружается в воспоминания и ему становится плохо. Кастинг-директор не просто ведь ищет классно играющих людей, а работает, по сути, как психолог.

— Чем профессия кастинг-директора нравится именно вам?

— Я очень люблю актёров и репетиции с ними. Мне нравится наблюдать за их работой, как в их диалоге с режиссёром формируется будущая роль, как оживает герой. И позднее в фильме ты видишь историю живого человека. Мне кажется, очень важно, чтобы в кино рассказывались истории именно живых людей, в которых зритель может узнать себя.

Кинематографистам нужен профсоюз

— Помимо проектов Адильхана Ержанова, вы работали над картиной «Горный лук» Эльдара Шибанова. Мальчик Есиль Амантай, который сыграл там главную роль, был профессиональным актёром?

— «Горный лук» был для меня первым проектом, где на главные роли я искала детей, и было очень сложно. Я волновалась, что что-то будет не так. Несмотря на то, что картина очень солнечная, она всё равно затрагивает важные, сложные вопросы: развод, половое созревание и так далее. Я переживала, что дети могут что-то не понять или мы не сможем им корректно это объяснить.

Есиль Амантай живёт в том ауле, где проходили съёмки. Я искала по Алматы разных мальчиков, из разных актёрских студий, а в итоге он сам нашёлся – написал мне. Он занимается вокалом, играет на домбре, выступает в школе, и его творческий руководитель отправил заявку на кастинг. Мы пригласили его на пробу и увидели – да, это он! Задача была показать сельского мальчика, а дети, которые к нам приходили, были городскими. Чувствовалось, что перед нами ребята, которые привыкли к YouTube, PlayStation и другим благам городской жизни.

Очень классно сыграла и девочка – Амина Газиева. Она учится в актёрской школе «Игра» у мастера Рустама Сафарова.

Я считаю, что в «Горном луке» кастинг по-настоящему состоялся. Ведь на экране должен создаться и хороший ансамбль, чтобы все друг другу подходили. Мы организовывали ребятам до съёмок встречи, водили есть пиццу, чтобы у них была дружеская атмосфера.

— Есть ли какие-то различия в работе над кастингом сериала и фильма? Например, говоря о «Казахских страшных сказках» и какой-нибудь другой картине Адильхана Ержанова.

— На проектах Адильхана у нас всё равно одна общая система – и для сериалов, и для фильмов. Мы разбиваем сценарий по структуре, смотрим арки персонажей и очень много репетируем с актёрами. Репетиция – 80 процентов подготовительного периода, и мы заранее предупреждаем об этом, потому что организовываем их каждый день.

— В 2020 году в Казахстане было предложение по созданию Ассоциации кастинг-директоров. Вы что-нибудь слышали об этом?

— Честно говоря, нет.

— А такая Ассоциация пригодилась бы?

— Думаю, нам в целом в кинематографе нужен профсоюз работников. Это очень специфическая сфера, мы работаем от 12 часов – чисто физически очень тяжело. У нас бешеные графики, если у тебя начался проект, ты работаешь 24 часа в сутки, в любой момент ты должен быть на связи. Наверное, нам, кинематографистам, нужно, чтобы наши права были более защищены.