Мини-сериал «Девушка моего сына»: инфантилизм, нарциссизм и роковая женщина
Вышедший на днях шестисерийный проект «Девушка моего сына», на первый взгляд, кажется обычным психологическим триллером: богатая семья, успешная мать, красивый, но безвольный сын и загадочная девушка, нарушающая хрупкий баланс привычной идиллии. Но это только внешний пласт истории. Если заглянуть глубже, она оказывается далеко не столь тривиальной, как видится изначально.
Одна из главных героинь, Черри (Оливия Кук), предстаёт юной соблазнительницей ‒ причём это ещё мягко сказано, если учесть вечер её знакомства с родителями Дэниэла. Эдакая угроза спокойствию и репутации обеспеченной семьи. Угроза нарочито явная – в красном откровенном платье и с ярко-красной помадой на губах. Но чем дальше, тем яснее: её образ намеренно построен так, чтобы зритель колебался между сочувствием и подозрением. А Черри ‒ всего лишь юная девушка, вынужденная лавировать в мире, где женщины расплачиваются за мужские слабости, и подчас слишком дорого. Ведь Дэниэл (Лори Дэвидсон) в её жизни далеко не единственный мужчина, не способный взять ответственность – на себя или даже за себя…
Оппонент Черри ‒ Лора (Робин Райт), мать Дэниэла. Махровый нарцисс, герой современных психологических блогов, разве что другого гендера. И хотя про женский нарциссизм говорят редко, Лора отражает основные его черты. Страх потерять контроль; страх оказаться ненужной; невозможность признать, что сын ‒ отдельная личность; жажда собственной грандиозности. Лора не видит в других людях субъектности, не умеет строить доверительные отношения, оставляя право страдать только за собой и игнорируя чувства остальных, прежде всего – преданного и потакающего ей мужа.
От лица этих двух, казалось бы, совершенно разных, но одновременно таких похожих в коварности женщин и ведётся повествование. Вернее, не «от лица», а «глазами».
Вот Лора показывает, как сильно любит сына, насколько ужасные поступки совершает и какое шокирующее прошлое скрывает его девушка.
А вот уже Черри рассказывает, как гадко иногда выглядит связь матери и Дэниэла, и на какие невообразимые жертвы, причём не только свои, Лора идёт, чтобы удержать подле себя сына.
Такой приём, когда одни и те же события показаны в восприятии разных людей, был круто воплощён в «Последней дуэли» Ридли Скотта. Не менее бьющим и запутывающим он оказывается в «Девушке моего сына». На протяжении почти всего сериала на откуп зрителю отдано решение, кто же в этой истории прав, кто заслуживает большего участия и сопереживания. «Почти» потому, что в финале создатели проговариваются, чью сторону приняли. И если в «Последней дуэли» выбор Ридли Скотта импонировал, то здесь, мягко говоря, удивляет. Тем более, что подача вышла далеко не бесстрастной.
Сам Дэниэл, вокруг которого разворачивается нешуточная война и плетутся интриги, напрочь лишён собственного голоса: его роль сводится к «призу». В течение шести серий зрителю предлагается угадать, кто в итоге будет распоряжаться судьбой героя – властная мать или опасная девушка. Сам он сумеет стать субъектом своей жизни только к финалу.
Если западные критики видят недостаток в основном мотиве сюжета ‒ мужчина как трофей и объект, лишенный самостоятельности, ‒ то мне кажется, что именно этот ход делает драму глубже. Ведь пассивность Дэниэла ‒ не случайность, а зеркало социума, где женская энергия направляется не на самореализацию, а на бесконечное лавирование вокруг мужской слабости.
«Будь мудрее», «будь хитрее» и прочие фразочки, заставляющие условно «слабый» пол бесконечно подбирать слова, думать за двоих и жить в состоянии постоянной борьбы ‒ с этим сталкивалась даже самая психологически прокачанная женщина. Соответственно, подобные сюжеты не устареют и будут актуальны до тех пор, пока отражают реальность.
На фоне Лоры и Дэниэла Черри выступает в некоторой степени трагичной героиней. Она единственная, кто по-настоящему действует и делает всё «по причине». Её подозревают в манипуляциях, в охоте за деньгами, и иногда эти обвинения оправданы. Но Черри хотя бы пытается завоевать место под солнцем и вырваться наконец из того болота, в котором оказалась далеко не по своей милости.
В свою очередь, Лора предстаёт застывшей в далёком прошлом «снежной королевой», в любовь которой верится до поры до времени. Структура повествования предлагает зрителю пройти через двойственность: когда «рассказывает» мать, у нас есть все основания верить ей и её опасениям, когда Черри ‒ сомневаться. И в этом зыбком поле становится ясно: дело не в том, что Черри «опасна», а в том, что зрителю чаще всего преподносят таких девушек опасными. Сериал мастерски играет на этой амбивалентности. В каждой сцене с Черри есть пространство для интерпретации. И это куда честнее, чем прямолинейные разоблачения. Черри ‒ далеко не архетип, а живой человек в условиях, где у неё почти нет выбора.
Ведь в ситуации, когда сын остаётся ребёнком, мать превращается в тирана, а девушка ‒ в «хищницу». И в основе сериала, как мне кажется, простой, но жестокий вывод: пока мужчины не взрослеют, женщины вынуждены играть роли, которые им навязывают.
Свежим в подаче мне показался ход с началом каждой серии, где приманкой подаётся эпизод, который мы увидим дальше с двух ракурсов.
Актёрский ансамбль подобран безупречно: Оливия Кук, которая ещё в «Доме драконов» отлично показала двойственность своего персонажа; аристократичная Робин Райт с невероятно чётко отыгрывающим взглядом; и Лори Дэвидсон, внешность которого говорит сама за себя – как будто и играть было необязательно.
Сериал «Девушка моего сына» не даёт лёгких ответов. Но оставляет понимание: за блеском глянца и авиабилетом экономкласса скрывается куда более сложная и болезненная история. История о женской борьбе и мужской инфантильности. И в том, какие последствия этой самой инфантильности показывает сериал ‒ его отдельная ценность.