Режиссёр, не ведающий стыда

Ернар Нургалиев о свободе, честности, риске и кино без фильтров

Он шутит над страшным, снимает чёрные комедии и делает из копеечных бюджетов кассовые хиты. Ернар Нургалиев — один из самых известных казахстанских комедиографов, автор таких хитов, как «Сиситай», «Брат или брак», «Келинжан», «Умри или вспомни»…. А его черная комедия «Жаным, ты не поверишь», снятая с творческим объединением ArtDealers, стала первым казахстанским проектом, проданным на HBO. Сейчас в прокате идёт его комедия «Әкеңнің баласы» с Дулыгой Акмолда и Жанболатом Найзабековым в главных ролях.

Ернар Нургалиев рассказал Галие Байжановой, почему без свободы хорошего кино не бывает и как «ұят» мешает нашей киноиндустрии.

«Приучил продюсеров снимать полный метр за 15 смен, теперь жалею»

— Ернар, почему вы за столько лет работы так мало интервью дали?

— Я их не люблю, обычно отказываю всем. Тут надо красиво говорить, а я не умею. Мне проще кино делать, чем интервью давать, но вы же донесете мои мысли как надо?

— Донесу. Главное, чтобы мысли были…

— Они есть. Даже слишком много их, иногда мои мысли бегут впереди меня.

—  Я недавно писала рецензию на ваш фильм и обнаружила, что в вашей фильмографии уже 30 проектов. В чём секрет вашей продуктивности?

— Наверное, людям нравится со мной работать. Потому что я снимаю с небольшим бюджетом и могу сделать из фильма в 120-150 миллионов тенге «бомбу», которая нормально соберет в прокате. Я же сам продюсер, понимаю, как это всё устроено, я знаю, что нужно людям, как сделать всё правильно и в срок. Но я никогда не снимаю, чтобы просто снять и получить гонорар. Мне нравится, когда сложно, когда нужно придумать, как сделать так, чтобы кино, снятое за копейки, выглядело круто. А кто-то сидит и ждёт большие бюджеты.

— Теперь понятно, вы — мечта любого продюсера, кстати, они ведь у вас почти все — женщины, каково работать с ними?

— Вначале было тяжело. С мужчинами всё проще — мы, наверное, спокойнее, сдержаннее. А с женщинами… ну, знаете, если что-то вдруг идёт не так, а на съемках форс-мажоры случаются всегда, тут же эмоции: «Ой бай, Ернар! Всё пропало! Что делать?». Женщины ведь эмоциональные существа, им любая мелочь кажется катастрофой. Но потом я научился не обращать на это внимания. Может, все получалось, из-за того, что я решал их проблемы.

— Какие проблемы? Рабочие?

— Разные. И в жизни, на площадке. Еще сложность в том, что женщины очень любят соревноваться со всеми. Из-за этого торопятся. У них должно быть всё быстро, быстро. Все хотят сразу и всё. А я всем говорю: «Куда торопиться? Каждый год одно и то же. Надо подготовиться, нормально написать сценарий, куда такая спешка?». Но у нас за месяц пишут сценарий, месяц снимают, подготовка — неделя, две недели и поехали. Уже фильмы за 15 смен снимают, и это считается уже нормой. Но я сам виноват начал делать кино за 15, 16 смен. Меня теперь ставят всем в пример, говорят: «Ернар же делает за 15 смен, почему вы не можете?». А это неправильно. У меня-то опыта больше. Я только монтажом занимался четыре года.

— Читала, что перед тем, как стать режиссёром, вы прошли чуть ли не все позиции: были реквизитором, осветителем…

— Да, а ещё оператором, монтажёром, художником. Все кинопрофессии опробовал. И у меня мозг быстро работает. Я не могу просто сидеть ни дня, ни одного часа. Если посижу пять минут — уже кажется, что полгода ничего не делал. Мне сразу надо что-то делать. Может, поэтому я такой активный.

— У вас же большая часть фильмов, если не все, — кассовые. Почему, как вы думаете?

— Наверное, потому что я хорошо понимаю казахскую ментальность, что зайдёт, что не зайдёт, что понравится, что нет. Понимаю, что можно, а что нельзя, как лучше шутить, а как не стоит. Мой юмор — он свой, казахский. Даже если я шучу по-чёрному. У нас многие пытаются снимать чёрные комедии, но там не так просто. Это нужно чувствовать, там нужен опыт. Люди пробуют, но у них не получается, и вместо чёрного юмора получается пошлый.

«Менде ұят жоқ, у хорошего режиссёра его не должно быть»

— Как-то я познакомилась с одним греческим кинокритиком — он сказал, что обожает казахские картины, особенно наш чёрный юмор, он есть и у того же Адильхана Ержанова в авторском кино, и у вас — в зрительском. Как думаете, почему мы шутим по-чёрному?

— Мне юмор Адильхана тоже нравится, он шутит смешно, особенно диалоги у него смешные. А почему мы такие, я не знаю. Наверное, это в нашей крови, мы весёлые, у нас юмор всегда был на первом месте, у меня лично еще со школы это, мы там очень жёстко шутили.

— Но у вас юмор специфический, вы можете шутить даже над тем, над чем обычно не шутят…

— Например, там, где по сюжету убивают, да? Мне нравится смеяться над чем-то запретным, над тем, что вызывает шок, чего все боятся, а я не боюсь, я шучу над этим. Я люблю экспериментировать и проверять, как далеко могу зайти. В «Умри или вспомни» я хотел, чтобы люди смеялись, смотря на эти нелепые попытки убийства. Когда буду снимать сиквел «Жаным, ты не поверишь» — мы сейчас пишем сценарий, — я хочу добавить ещё хоррора и добиться истерического смеха у зрителя, чтобы люди смеялись и одновременно были в ужасе. Хочу оторваться по полной и сделать чёрный-чёрный юмор, на «21+».

— Слышала, теперь это будет история про женщин? В первой части мужья уезжали на рыбалку и попадали в готический аул, а теперь?

— А во второй части, жены уедут, а мужья дома останутся. Мне даже самому интересно, как получится. Я обожаю такие эксперименты. Всегда пробую новые вещи.

— А как думаете, наш зритель готов к таким экспериментам? И готовы ли вы рисковать ради этого?

— Я всегда готов. Я не боюсь ни критики, ни того, что про меня люди подумают, никаких табу, ничего. Для меня главное — успех, творчество. Бояться творчества — это глупо. Нас с детства пугают —  мынау ұят, это стыдно, так нельзя, а у меня ұят жоқ. Спросите любого продюсера про меня, они скажут: «У Ернара ұят жоқ». Если откинуть это постоянное чувство стыда и неловкости, знаете, как бы улучшилось наше кино? И наша жизнь? Мы недавно с командой были в Актау — увидели машинки с пацанами, решили покататься, мы катаемся, нам весело, мужики местные на нас смотрят — видно тоже хотят, но стесняются, это ұят. Но надо дать людям свободу — тогда наше кино станет смелее.

— Значит, успех казахского кино зависит от нашей раскрепощенности и от того, перестанут ли авторы оглядываться?

— Да. Когда режиссёры будут снимать то, что им действительно интересно, а не то, что, по их мнению, должно понравиться людям, тогда пойдёт развитие. Раньше мы все снимали под аудиторию, под ожидания — и ничего не работало. Мы оторвались от этого и стали получаться картины. Нужно делать более экспериментальные вещи, не смотреть на страхи и запреты. Тогда, думаю, казахское кино ещё сильнее заиграет.

— Кстати, вы ведь одним из первых показали поцелуй пары в «Станции судьбы». Сейчас кажется, что ничего особенного, но семь лет назад это была чуть ли не революция…

— И то мне пришлось настаивать на каких-то вещах, усиливать историю, я сделал ее динамичнее и современнее. Но там тоже не дали сделать всё до конца, как я хотел. На некоторые мои предложения мне говорили: «Ернар, когда будут твои деньги, снимешь такое сам». Вот, например, в «Станции судьбы» я хотел снять сцену, где героиня должна была уезжать на поезде, а он должен был за ней бежать — такая сильная сцена прощания. Но мне не дали: любая эффектная сцена — это затраты. А потом мне говорят: «Ернар, а почему у тебя третий акт всегда слабый?».

— Получается, это потому, что денег на все идеи не дают?

— Да, в третьем акте всегда все самые дорогие сцены, это же развязка. Но я ничего не говорю в ответ, молчу обычно, я принимаю критику, в любом случае это моё же кино, фамилия в титрах моя. Я продюсеров тоже по-своему понимаю, и не жалуюсь особо — просто работаю дальше и коплю на своё кино. Когда я буду снимать, что хочу.

— А у вас не пропадает мотивация от такого? Ведь все считают деньги.

— Нет, я же понимаю, что это от нехватки бюджета, мотивация от другого падает. Когда начинают искусственный конфликт создавать, у нас это же везде — в кино, в жизни, в политике, если что-то не получается, надо найти виноватого и на него свалить. Мы же вообще страна искусственных конфликтов. Вместо того, чтобы разобрать и понять свои ошибки, люди начинают ругаться, делать вид, будто проблема не в них, а в ком-то другом. Если фильм не собрал столько, сколько планировали, продюсер считает, что виноват режиссёр. И всё — вся ответственность на меня. Это неприятно.

«У психологов теперь сидят мужчины»

— О чем надо сейчас снимать кино?

— О чем хотите, главное, чтобы был «изюм». Так я называю суть фильма, если вы за три слова не можете рассказать о чём ваше кино (я имею в виду не сюжет, а саму идею), то значит, у вас кино ни о чём. Я всегда говорю своим коллегам: дружите с психологами, у них очень много тем для кино. Когда я с ними поговорю, я понимаю, что происходит в мире, что происходит с нами, с нашими людьми. Для режиссёра это важно — видеть общую картину.

— И что же происходит?

— Если раньше в кабинетах психологов сидели женщины, теперь сидят мужчины. Что вы смеётесь? Вот вам смешно, а это реально проблема. Когда женщины начали больше зарабатывать, мужчины стали ломаться. Абыройын жоғалтқан жiгiттер приходят. Понимаете? А что такое абырой? Это наша честь, наше достоинство. Если мужчина теряет это и говорит себе «я недостоин быть мужчиной», он себя разрушает. Это очень тяжело переживается, вплоть до суицидов доходит. Мне таких людей очень жалко. Понимаете, женщины по своей природы наивны, наслушаются всех этих коучей и блогеров, которые втирают им то, что искусственный интеллект написал, — а там один обман. А жизнь-то другая.

— У вас мужчины какие-то жертвы получаются, а это же не всегда так…

— Ну вот смотрите сами: мужчина с утра до вечера таксует, работает ради семьи, деньги домой приносит, а жена говорит: «Ты мне не нужен. Я сама могу заработать. Детей подниму сама. Всё, ажырасамыз, развод».

— Ну мы тут можем долго спорить о том, как женщины видят ситуацию и как мужчины. Ваш фильм «Менің папам тигр» как раз ведь о таких мужчинах, которые не знают, как встроиться в современные реалии?

— Да, там эта тема тоже есть. Женщины говорят: «Хочу, доброго, нежного мужчину». А когда он реально такой, он для них, грубо говоря, лох, лошпек. Мечтают о крутом альфа-самце, который умеет постоять за себя, а когда появляется такой: «Нет, он слишком грубый». Женщины, что вы хотите в итоге? Вот я и попробовал это показать.

— А о чём ваша чёрная комедия «Умри или вспомни»? О том, что настоящий «бриллиант» можно найти даже на мусорке? Или о том, что любовь по-казахски — это всегда жизнь на грани жизни и смерти?

— Вообще о другом. Он о коварстве женщины. Там героиня Жанар Дугаловой только притворяется дурочкой, которая только о бриллиантах думает, на самом деле она ведь всех мужчин обвела вокруг пальца. В начале она такая наивная, глупая, а к концу оказывается, что она по итогу всех переиграла. Одна женщина всех обставила.

— А она для вас злодейка или молодец?

Она — женщина, и очень коварная. Опасная, намного опаснее мужчин. Понимаете, мы, мужчины, терпеливые. Мы не застреваем на конфликтах, а женщины…Женщины они другие — для вас же важна каждая мелочь, ничего никогда не забудете. Мы можем на что-то не обратить внимание, махнуть рукой, а вы нет, вы всё будете анализировать, всё пропустите через себя. Что, не согласны?

— Ну а мужчины наши кругом молодцы…

— Мужчины тоже не все злодеи. Понимаете, я ни в коем случае не защищаю мужчин, которые совершают насилие и прочие преступления против женщин и людей в целом. Но ведь есть и другие мужчины, и большинство из нас — обычные парни, которые хотят счастья, любви, понимания, также как и женщины. Мужчины ведь тоже люди, они чьи-то сыновья, отцы и братья, у нас тоже есть сердце.

— Так кто же спорит? Главная аудитория казахстанских фильмов — это женщины, но мне кажется, наше кино не сильно дружелюбно по отношению к нам…

— Мы стараемся, но не всё получается. Я, например, одним из первых снял женский сериал «Мыстан» о проблемах насилия. Пришёл в Salem, сказал: хочу женский сериал, я же еще уговаривал продюсеров, они еле-еле согласились. Мне поначалу говорили: «Ернар, какие женщины? Ты о чём? Мы тут про крутых пацанов истории делаем, кровь, наркотики, мат». Я говорил им, что это временно. Тренды ведь с Запада идут, а там это тема № 1. А там феминизм, женские сюжеты.

— А вы за повесткой следите? Неожиданно.

— Это вынужденно. Когда в 2020 году вышла наша первая экспериментальная қап-қара комедия «Жаным, ты не поверишь», и мы за четыре дня собрали 150 миллионов тенге, так радовались и думали, что соберём миллиарды, случился карантин, кинотеатры закрыли. И мы сели по домам, и это меня, честно, уничтожило. Я до сих пор зол на ковид. Мы тогда сидели без работы, и я начал изучать всё, что происходит в мире, что снимают, почему, зачем.

— И почувствовали, что происходит какой-то революционный слом в обществе?
— Да. Оно становится другим. Начались какие-то войны между мужчинами и женщинами, все вокруг феминисты.

— А вам разве это не нравится? Столько ведь новых тем в кино появилось…

— Как у любого явления, у феминизма есть и хорошие, и плохие стороны. Плохо, когда перекосы идут. Как бы я ни шутил про коварство женщин, я уважаю женщин, ценю ваш труд и вклад. Я изучаю женское кино и образ мыслей, пытаюсь понимать женскую логику, но не все получается.

— Действительно, вы следите за трендами, снимаете технически безупречное кино, очень крутое, яркое, стильное, необычное, но всё равно вы мыслите как среднестатистический казахский мужчина. Поэтому «Мыстан» у вас начинается как драма мести о домашнем насилии, а в итоге превращается в комедию.

— У «Мыстан» был сырой сценарий, мы торопились, это была моя ошибка — я спешил. Я вообще сильно тороплюсь. Всегда. И да, он не сильно «залетел». Но я попробовал снять первый женский сериал.

«Жаным, ты не поверишь» мог бы изменить наше кино, если бы не ковид

— Как вы оцениваете успех своих работ —  кассой?

— И кассой тоже. Но я как считаю? Если ты год работаешь над проектом и «отбиваешь» бюджет только за это время, для меня — это провал. Это же бессмыслица, если год ждёшь, когда деньги вернутся обратно. Если чуть-чуть заработал — тоже провал. Средний результат — тоже провал. Мне надо суперкассу, тогда буду считать успехом.

— «Жаным, ты не поверишь» не был провалом?

— Нет, он просто вышел в неудачное время. Он своё отбил, к тому же это первый казахский проект HBO, по которому меня знают в Америке. Представьте, если бы не было ковида — он бы взорвал. Реально. И он бы не просто взорвал, а изменил бы рынок, ведь его ждали все — продюсеры, актёры, зрители, все ждали. Это был чистый эксперимент — и всем было интересно, как он зайдёт. Ведь это было совсем другое кино, непохожее на остальное. Наше кино жанрово изменилось с «Дәстүр», который вышел в 2023-м, а мог бы измениться ещё раньше в 2020-м вместе с «Жаным, ты не поверишь!».

— Да, пять лет — это большой срок, может и правда, сейчас было бы другое кино, другая эпоха.

— Мы ведь хотели поменять казахское кино. Хотели показать молодым: не бойтесь, возможно всё! Хотел вдохновить их примером и показать, что можно рисковать, можно быть успешным, даже если снимать по-своему. Поэтому молодёжи хочу сказать ничего не бойтесь, снимайте, отрывайтесь!