Сериал «Очень странные дела», 5-й сезон: финал, который не ждёт, пока мы привыкнем

Вызвавшие небывалый ажиотаж первые четыре серии финального сезона «Очень странных дел» возвращают нас в Хокинс спустя долгие годы ожидания. С одной стороны, сразу окутывает ощущение давно забытого дома. С другой ‒ сменилась оптика: герои выросли, мы выросли вместе с ними, и то самое «чудо», что раньше держалось на детской непосредственности, теперь видится иначе. И всё же начало пятого сезона работает так, будто братья Даффер три года паузы готовились и делали всё возможное, чтобы выдать максимально плотный, тревожный и при этом очень живой задел на большое завершение истории.

Чтобы поймать новый сезон в правильном эмоциональном ключе, важно вспомнить, как «Очень странные дела» шли к своей точке. Первый сезон был камерной историей о пропаже мальчика, о маленьком городе, где внезапно образовалась трещина между мирами, о первой встрече обычных детей с чем-то настолько большим, что невозможно объяснить, и параллельно ‒ о матери, которая была вынуждена много работать, но теперь готова бросить всё, только бы нашёлся сын.

Второй стал территорией последствий: монстр, которого победили, оказался лишь частью куда более сложной системы, и Хокинс начал чувствовать давление «изнанки», то есть параллельного мира, уже не локально, а почти на уровне природы.

Третий сезон внёс в уравнение подпольные лаборатории, политическую сатиру, я бы даже сказала «клюкву», и одновременно ‒ самую солнечную, летнюю, яркую атмосферу за всё время, и на её фоне разыгрывалась трагедия.

А в четвёртом на первый план вышла история Генри Крила, подопытного Первого, который в схватке с Одиннадцатой и «породил» изнаночный Хокинс. Его ребята окрестят Векной. Герои оказались разбросаны по разным локациям, переживая каждый свою версию катастрофы: к примеру, Одиннадцатая ‒ потерю силы и возвращение к истокам экспериментов, а Хоппер ‒ попытку выжить в советской тюрьме. Финальные кадры сезона, где изнанка рвёт Хокинс пополам, а воздух наполняется пеплом, стали самым мрачным моментом сериала. Всё закончилось не на надежде, а на тревожном, тяжёлом, почти безысходном предвкушении развязки.

И вот он ‒ пятый сезон, финальный аккорд! Изнанка уже всем видна и с её дырами, а вместе с тем и с военным положением; люди научились жить. Знакомые нам герои ищут Векну, чтобы вернуть в свой мир былое спокойствие. При этом за Одиннадцатой охотятся военные, а в Хокинсе стали пропадать дети…

Трёхлетняя пауза между четвёртым и пятым сезонами сыграла с «Очень странными делами» штуку, которую трудно игнорировать: за это время мы успели заметно отвыкнуть от героев и для повторного погружения в их мир как будто нужно время. А тут ещё и актёры вымахали ‒ к этому тоже нужно, как минимум, привыкнуть.

Но шоураннеры раскачки не дают, напротив – сразу кидают зрителя в cold open-сцену, и далее ‒ в гущу событий, которые поначалу не успеваешь воспринять. При этом концовка каждой серии обрамляется клифхэнгером. В какой-то момент появляется ощущение, что бежишь марафон: всё быстро, всё плотно и безусловно цепляюще. Братья Дафферы умеют играть в это. Структура первых эпизодов выверена, хотя четвёртая серия даёт ощутимую паузу из разряда «садись, я расскажу, как всё было», пусть и с важным ожидаемым персонажем. Но у шоураннеров здесь есть козырь: финал серии переворачивает восприятие.

Герои за эти годы будто стали другими версиями себя ‒ взрослее, тяжелее, где-то мудрее. Но напомню: от сезона к сезону в мире «Очень странных дел» проходит один год. То есть, актёры свои роли переросли. И если для кого-то эта естественная метаморфоза сыграла в плюс или хотя бы не в минус, то кто-то выглядит комично. Например, Дастин остаётся узнаваемым: он всё такой же светлый, сердечный, с искренней реакцией на происходящее, приправленной потерей друга. А вот Майк наоборот – былые речи о дружбе и вере в Одиннадцатую, которые раньше казались естественными, теперь звучат чуть искусственно, словно Финн Вулфхард пытается влезть в костюм, давно ставший малым. Уилл уже далеко не малыш, а вполне себе детина, которому мама наказывает надеть куртку. Про Одиннадцатую и вовсе молчу, напомню только, что актриса Милли Бобби Браун к выходу последнего сезона успела выйти замуж и даже усыновить ребёнка.

Но если откинуть анализ и принять возрастное несоответствие, то всё начинает играть совсем другими красками. И тогда взросление самих героев кажется не недостатком, а новым инструментом. Тон «Очень странных дел» стал серьёзнее, крупнее, злодеев больше, и они жёстче, ставки ‒ высоки как никогда. Мир уже не кажется игрой, и эта тяжесть работает на пользу всей истории.

Из старшей когорты героев, не претерпевших существенных возрастных изменений, несколько отставшими, застрявшими где-то в третьем сезоне выглядят Стив и Джонатан ‒ их стычки из-за Нэнси вызывают уже не раздражение, а недоумение. Так и хочется спросить всех троих: ребята, вы когда определитесь?! А вот Робин становится чуть ли не двигателем сериала. Она осталась всё такой же болтливой, но её болтовня за все четыре серии ни разу не была пустой. На пользу былому очарованию «Очень странных дел» ‒ тому самому подростковому драйву и лёгкости, которые задавали тон первым сезонам ‒ играет новый персонаж: острый на язык Дерек. Он не только смотрится органично, но и абсолютно в духе шоу – и по темпераменту, и по подаче, и по комическому таймингу, и по взаимодействию с основной командой. Это хороший пример того, как можно вводить новых героев в финальном сезоне так, чтобы они не казались лишними или «затычкой сюжета».

И вот одни герои снова в изнанке и ищут Векну там (у военных, к слову, в изнанке целая база), а другие в Хокинсе и пытаются спасти детей от похищения.

Героиня Линды Хэмилтон введена практически сразу, что ясно показывает: сезон не будет откладывать важные события на потом. Сериал не экономит на движении и не пытается тянуть до середины: он сразу разворачивает события, будто понимая, что времени осталось немного. Это создаёт эффект цельности, уверенности и крепкой драматургической собранности. Умение братьев Дафферов возвращаться к собственными затравкам, брошенным как бы невзначай сезоном-двумя ранее, снова работает. Казалось бы, какие-то детали, случайные фразы или события прошлого уже давно ушли в тень, но вдруг оказываются частью общей конструкции. И в этой гонке между изнанкой и Хокинсом слабой пока выглядит только интрига с воображаемым другом Холли, сестрёнки Майка и Нэнси. Слишком предсказуемо и слишком понятно.

И всё же, несмотря на годы, взросление героев, смену тональности сериал удержала самое важное: атмосферу дружеской поддержки, единой команды, где каждый важен. Шоураннеры прекрасно понимают, что без этого «Очень странные дела» перестали бы быть собой. И поэтому даже среди ужаса, хаоса и надвигающейся тьмы в пятом сезоне есть место искренности, смеху и плечу рядом.

В итоге первая часть пятого сезона ощущается одновременно как возвращение домой и как новая, взрослая глава. Концовка четвёртой серии завораживает и удовлетворяет, будто нарушенная справедливость наконец начинает выравниваться. Хотя решение откровенно спорное, пусть и интересное. Пока что здесь не пахнет трагедиями, но наивно было бы рассчитывать на спокойствие. «Очень странные дела» всегда наносили свой самый болезненный удар тогда, когда зритель чувствовал себя в безопасности. И финальная глава явно не станет исключением. Хотя нарочитый саспенс немного смазывает эффект неожиданности: ты просто знаешь, что это финал, а он без потерь невозможен.