Послеродовая драма «Умри, моя любовь»: кино о материнском одиночестве, не заботящееся о комфорте зрителя
Оценка автора: 7 из 10
На экранах казахстанских кинотеатров идёт фильм «Умри, моя любовь» Линн Рэмси, чья фестивальная судьба началась в мае в Каннах. Новое высказывание Рэмси ‒ одна из самых обсуждаемых и противоречивых премьер года. Лента, снятая по одноимённой книге Арианы Харвич, повествует о послеродовой депрессии. Причём делает это с редкой прямотой и местами даже с остервенением.
Линн Рэмси давно обрела репутацию автора, который смотрит человеку прямо под кожу. Достаточно вспомнить её фильм «Что-то не так с Кевином», оставивший отпечаток на целой эпохе. Работы Рэмси всегда строятся на погружении в ментальное пространство героя, и «Умри, моя любовь» продолжает эту линию.
Сюжет фильма на первый взгляд прост: Грейс (Дженнифер Лоуренс) с Джексоном (Роберт Паттинсон) переезжают в сельскую местность. Она планирует написать тут свой лучший роман, а он – записывать музыку. Быстро сменяющиеся кадры замедляются на эпизоде, где пара сидит на крыльце уже с ребёнком. Дальше никакого линейного рассказа зритель не получит. Фильм не даёт чёткой траектории развития событий ‒ он показывает, как женщина постепенно перестаёт быть собой, рассыпаясь на мелкие детали, которые никто вокруг не замечает.
Рэмси делает хрупкость послеродового состояния почти физически ощутимой. Она не объясняет, не диагностирует, не ставит ярлыков ‒ она показывает. Грейс живёт в теле, которое выдаёт её с головой: послеродовой живот, целлюлит, грудь, которая всегда должна быть наготове…
Интересно, что Дженнифер Лоуренс была беременна вторым ребёнком на момент съёмок.
В фильме есть сцена, после которой – что бы ни сделала Грейс – она будет понята любой матерью: героиня Лоуренс подходит к столу с раскрытой грудью, потому что только что укладывала сына, и из соска капает молоко. Кадры настолько физиологичны, что ощущаются телом.
На мой взгляд, именно около этого эпизода и случилась «точка невозврата». Где муж зовёт её смотреть звёзды и далее – в постель, а ей слышится плач ребёнка. И нет, это пока не сумасшествие, это фантомный крик младенца, который слышит каждая мать, стоит ей отойти от детской кроватки…
Апогей послеродовой депрессии достигается постепенно: вот муж привозит вместо кошки собаку, и та лает днями и ночами напролёт; вот окружающие советуют Грейс, как себя вести, и утверждают, что всё образуется; вот муж с каждым днём позже и позже приезжает домой… Грейс привязана к ребёнку биологически, но эмоционально дрейфует всё дальше, и этот разрыв Рэмси показывает с пугающей честностью.
По мере развития сюжета визуальный язык становится всё более психоделическим: реальность растворяется, время петляет, звук и свет искажаются. Мы попадаем в состояние, которое переживает Грейс: чужое тело, чужой дом, чужая жизнь.
Нарастающая тревога превращает фильм «Умри, моя любовь» почти в триллер, где главным антагонистом становится собственный ум. И в этой психоделике нет романтики – только всё большая пропасть между двумя ранее влюблёнными, только картинки, за которыми непонятно: то ли это настоящее, то ли вымышленное, но липкое и страшное.
Персонаж Роберта Паттинсона Джексон изначально вызывает только отторжение. Чуть позже он вроде как пытается вымолить – и у зрителя в том числе – прощение. Кажется, будто он действительно любит свою жену, однако это любовь человека, который слишком привык верить, что всё само пройдёт. Он рядом, но не внутри ситуации. Он хочет помочь, но делает это так, как удобно ему, а не так, как нужно Грейс.
Джексон стремится «вернуться к нормальной жизни», не понимая, что нормальной жизни его жены больше не существует. И чем сильнее он пытается «починить» Грейс, тем глубже она погружается туда, где «починки» уже невозможны.
Он вроде как не злой, просто не понимает. И это непонимание порой страшнее любого сознательного насилия.
Позади меня в кинозале сидела пара, и мужчина в какой-то момент прошептал: «Вот больная! Бедный мужик». Его спутница промолчала. А на экране тем временем протекала жизнь женщины, которой больше нет – нет писательницы, нет любовницы, нет жены. Только мама – но эту роль учишься принимать не один день и даже месяц. Стёртой – наверняка так ощущала себя Грейс. Но бедный кто? «Мужик»!
Понятно, что «Умри, моя любовь» вызывает сильный отклик прежде всего у женщин, знакомых с материнской изоляцией, физическим истощением и страхом не справиться с ролью. Для них в фильме много узнаваемых деталей ‒ от бессонных ночей до невозможности объяснить своё состояние, и, увы, не из-за того, что слов не подобрать, а потому, что партнёр не умеет ни слушать, ни слышать. Рэмси не предлагает надежды, облегчения или пути выхода. Она фиксирует разрушительное состояние и оставляет зрителя один на один с ним.
В финале замечу, что фильм «Умри, моя любовь» безусловно стоит посмотреть, но если вы недавно родившая мама с проблемами – бытовыми, финансовыми или какими-то другими – повремените. Потому что Грейс – это вы. Грейс – это мы. Грейс – это я.