Многослойная притча «Тургауд»: Каратас будет свободным?

Оценка автора: 8 из 10

Накануне в столице Германии в рамках 12-й Недели критиков – события, традиционно предваряющего стартующий сегодня Берлинский кинофестиваль, – прошла мировая премьера новой картины Адильхана Ержанова. «Тургауд» (Turgaud) – это «очень ержановский» фильм. От него получаешь всё то, чего и можно ожидать от работ одного из самых талантливых казахстанских режиссёров. Наверняка для многих это станет сильным аспектом фильма, но кому-то покажется слабостью.

Как всегда у Ержанова в постковидный период, название фильма односложное и говорящее. Тургауды были стражниками-телохранителями со времён Чингисхана, их численность с годами росла, а умения и преданность становились одной из основ власти.

«Тургауд» начинается с кюя о несчастной судьбе аула Каратас, главного сквозного персонажа фильмов Адильхана, сопровождённого, впрочем, и словами надежды на избавление от власти местного царька Байлата, и кадрами надежды – рассвета над степью. В Каратас по рекомендации своего младшего брата Амира прибывает Бек, его единственное умение – обеспечивать защиту, в которой Байлат нуждается: он уже пережил покушение, и следующие не заставят себя ждать. Бек видит ту несправедливость и ужас, что творятся в Каратасе, но его задача – служить и защищать, несмотря ни на что.

Год назад в рамках программы «Форум» Берлинского МКФ был показан «Кадет» Ержанова, чья премьера состоялась осенью 2024-го в Токио. И вот в Берлине новый фильм Адильхана – теперь в Critics’ Week, которая во многих отечественных публикациях превратилась в некую «параллельную программу» Берлинале, хотя, на самом деле, не имеет к нему никакого формального отношения.

Как всегда у Ержанова, самое увлекательное – пытаться считывать слои аллюзий, отсылок и метафор, перелистывая очередные страницы горестной истории Каратаса. Как всегда у Ержанова, они заключены и в музыке, и в литературе, и в задействованном изобразительном искусстве, и во многих мелких деталях.

Байлат в замечательном гротескном исполнении Диаса Баитуова – очередное обличённое властью зло, жаждущее ещё большей власти, сохранения власти, абсолютности власти. Окружённый бандой под полицейскими щитами он прекрасно понимает, что доверять этой своре не может – испугаются, удерут, предадут, попробуют свергнуть; поэтому и нужен тургауд.

Но главный враг Каратаса – даже не Байлат, а мужское, патриархальное общество, поэтому роли протагониста и антагониста (правда, кого и кем считать – вопрос, как минимум, дискуссионный) поделены между Беком и Лисой – киллершей с ребёнком, нанятой, чтобы освободить Каратас от Байлата. Противостояние Бека и Лисы происходит ещё и в идеологическом смысле. В 95 процентах случаев место диктатора занимает новый диктатор, словно успокаивает свою иногда просыпающуюся совесть и ласкает собственную преданность и «аполитичность» Бек. Но попробовать-то можно, будто отвечает Лиса; и есть ведь другие пять процентов, думает вместе с ней зритель.

Оставляя за скобками сериал «Казахские страшные сказки», в «Тургауде» Ержанов собрал в одной картине всех актёров, с которыми любит работать в последние годы: Берик Айтжанов, Куантай Абдимади, Данияр Алшинов, Анна Старченко. Здесь же и «отменённый» Шарип Серик, чьё возвращение на экран, наверное, вызвало бы много шума, если фильмы Ержанова были бы кассовыми хитами.

Но главными «исполнителями», на мой взгляд, вновь становятся второплановые детали. Сохраняемая через весь фильм линия кюя, то вступающая явно, то поддерживаемая Беком через задаваемый тон на небольшой домбре. Следы потребительской цивилизации в Каратасе в виде пакетов и коробок от мировых брендов. Расставленные повсюду «газпромовские» бочки, на одну из которых Байлат как будто молится. Развешанные плакаты и митинг в поддержку Байлата с исполненной традицией «ауызға түкіру». Прилетающий в Каратас в подаренной, возможно, на Аляске характерной красной бейсболке важный гость Дима, который никак не может (да и не хочет, конечно) запомнить, как зовут Байлата, называя его Байтал.

Чёрного юмора – опять же, как обычно у Ержанова – в «Тургауде» немало. Равно как и кинематографического пиршества. Абсолютно серджиолеоневская сцена в середине фильма с участием Айтжанова и Алшинова. Шедевральная сцена моления насквозь прогнившего Байлата, естественно, считающего, что любые грехи можно «искупить» усердным богопоклонением. И шикарная отсылка (которая, кстати, не исключено, что таковой не замышлялась) в финале ко второму «Терминатору». Как справедливо отмечал Т-800 в эмоциональной кульминации великого фильма, остался ещё один чип. И его тоже нужно уничтожить.

Наверное, когда-нибудь Каратас будет свободным, справедливым и новым. Вопрос в том, сколько ещё страниц его грустно-метафорической истории придётся к тому моменту снять Адильхану Ержанову.