Цена культовой роли: как боль и философия Лоуренса Фишберна создали Морфеуса
Актёр Лоуренс Фишберн раскрыл обратную сторону легендарной «Матрицы»: за культовым спокойствием Морфеуса скрывались месяцы изнурительной, беспрерывной боли, которая стала постоянной платой за результат.
На мастер-классе в рамках Марракешского кинофестиваля Фишберн вёл откровенный разговор о своей карьере, но самые яркие воспоминания были связаны с фильмом, изменившим кинематограф. «Мы были, по сути, первыми западными актёрами, работавшими в гонконгском стиле», — говорит он о себе, Киану Ривзе и Кэрри-Энн Мосс.
Страх легендарного хореографа Юэнь Ву-пина, что актёры не справятся, обернулся для них суровыми испытаниями. «Поэтому он тренировал нас очень усердно — как профессиональных спортсменов. И именно в процессе этих тренировок я понял, почему профессиональным спортсменам платят такие деньги: потому что профессиональным спортсменам постоянно больно. Не иногда, например, когда идёшь в спортзал, а потом целый день всё болит. Им больно постоянно».
«Всё это до сих пор в теле»: мышечная память длиною в 25 лет
Эта боль не прошла бесследно, но стала частью наследия. «Всё это — то есть всё это до сих пор в теле», — смеётся Фишберн спустя более четверти века. «У каждого из нас было по два тренера, и они нас очень, очень усердно тренировали!»
Но эта физическая трансформация была лишь инструментом для воплощения его главной творческой философии, которую он пронёс через все роли — от «Апокалипсиса сегодня» до «Короля Нью-Йорка». «Я всегда ищу способы удивить зрителя, — объясняет он. ☼1 Я всегда стараюсь немного изменить что-то здесь, немного сместить что-то там, чтобы образ не был визуально знакомым — не был бы кем-то, кого вы сразу узнаете или сможете предсказать. Вместо этого я хочу создать персонажа, который вас удивит, в котором вы либо увидите себя, либо кого-то, кого вы знаете».
От первого хип-хоп-гангстера до «отца» целого поколения
Эту философию он применил, создавая Джимми Джампа для фильма Абеля Феррары «Король Нью-Йорка», взяв за основу архетип «парня с двумя стволами» и превратив его в нечто новое. «Для меня Джимми Джамп — первый хип-хоп-гангстер, показанный на экране, — продолжает Фишберн. — Это пришло интуитивно, потому что я родом из Нью-Йорка, проводил время в тех районах… Я даже знал человека, который называл себя хип-хоп-гангстером… И я подумал: „Почему я никогда не видел таких персонажей в кино?“»
Однако настоящую глубину влияния своей игры он осознал позже, после роли Фьюриоса Стайлза в драме Джона Синглтона «Ребята по соседству». Однажды к нему подошёл растроганный молодой человек. Позже друг и коллега Роджер Гюэнвёр Смит объяснил масштаб произошедшего: «Роджер повернулся ко мне и сказал: „Ты не понимаешь, что произошло“… и он объяснил: „Когда ты играл Фьюриоса Стайлза, ты, по сути, стал отцом для поколения мальчиков, оставшихся без отца“».
Спокойствие Морфеуса: философия, выкованная болью
Именно эта отеческая, мудрая энергия, выкованная годами боли и трансформаций, проявилась в нём в Марракеше. Когда технические неполадки прервали его выступление, Фишберн не раздражался. Он сохранил то самое спокойствие Морфеуса, успокоив зал фразой, которая стала идеальным финалом его истории: «Вы все такие красивые. Спасибо, что пришли».