«Дрожала, когда говорила папе про постельную сцену»
25 декабря выходит долгожданный хоррор «Дәстүр: терic бата» с участием Фаризы Ескермес. Накануне этого события известная казахстанская актриса дала большое интервью Kinomania.kz
Фариза Ескермес, которую мы знаем по популярному сериалу «Мошенники», резонансной мелодраме «Нурикамал» и другим проектам, — интересная актриса: яркая, смелая и целеустремлённая. Со стороны может показаться, что всё ей дается легко — сейчас у неё проектов больше, чем у коллег, но на самом деле за всем этим стоит труд и упорство. Хотя сегодня Фариза в самом топе, она продолжает настойчиво обращаться к Адильхану Ержанову, ведь мечтает и об авторском кино тоже. И несмотря на то, что она может сыграть «горячую» сцену без ложного стеснения, все ещё робеет перед своим отцом. В её размышлениях — удивительная ясность: искусство требует риска, но риск невозможен без честно выстроенных границ и правильных установок. Обозреватель Kinomania.kz Галия Байжанова поговорила с актрисой о карьерном рывке, смелых ролях и новых фильмах.
— Фариза, год у вас был, похоже, очень плодотворный — я насчитала у вас четыре проекта за два года… Произошел качественный скачок в карьере?
— На самом деле первые позитивные изменения в карьере начались, когда я снялась в сериале «Мошенники». Он вышел два года назад и сразу стал очень популярным, и именно с выхода этого сериала у меня появились интересные предложения. До этого я, конечно, тоже играла разные роли, но только после «Мошенников» мне наконец-то начали предлагать что-то более-менее достойное. Для меня это была первая по-настоящему хорошая роль. И ведь это даже не главная роль, сами знаете, в нашем кино женщины — это чаще всего фоновые персонажи. А тут роль достаточно яркая и запоминающаяся, еще и мошенница, настоящая героиня со своей историей. Так она мне понравилась, что я даже спросила сценаристов и режиссёра добавить ей сцен.
— Говорят, уже и второй сезон отсняли?
— Да. Он выйдет в январе, история развивается уже после того, как Диана выходит из тюрьмы, больше не расскажу — спойлеры. Хотя её меньше, чем в первой части, но всё равно есть что играть. Позже будет полнометражный фильм.
—Удивительно, что ваша героиня так понравилась людям, она ведь далеко не положительный персонаж…
— Секрет, наверное, в том, что не бывает людей однозначно плохих или хороших, в моей Диане есть и то, и другое. Наши сценаристы ведь как обычно пишут? Очень плоско, скучно, сухо, если героиня добрая — то ангел, инабатты, ибалы (в переводе с казахского — почтительная и скромная — прим. авт.). Если плохая — последняя сволочь (сучка). Но так не бывает в жизни. И вы, и я — мы и добрые, и злые одновременно. Мы многогранные, как бриллианты: можем быть и такими, и такими. Так жизнь не устроена.
— Но в своём инстаграме вы сами как раз очень положительный образ транслируете, хотя и не без перчинки — ваши фото в купальнике — триггер для большинства!
— Я слежу за своей репутацией. Если честно, я бы, может, больше себе позволяла, но меня читает папа. Из уважения к своему отцу много чего не выкладываю.
— А вы когда-нибудь советуетесь с ним относительно ролей?
— Обычно нет. Но один раз было. Мне предлагали сняться в сериале «Бизнесмены» Санжара Омарова. Героиня там девушка открытая, смелая и первая же сцена у неё — постельная. Причём режиссёр рассказывал об этой роли как-то завуалированно, намекал, что есть сцены с обнажённым телом, но прямо ничего не говорил, тогда я спросила сама, насколько будет всё открыто. Он сказал: «Ну… грудь будет видно». Я отказалась.
— Папа запретил?
— Нет. Это было четыре года назад, всё только начиналось, и я сама ещё не была готова.
— А сейчас готовы?
— Смотря какая роль, не могу сказать точно.
— А до этого вы позвонили папе посоветоваться?
— Да. Я говорю: «Папа, меня зовут на такую роль». Маме не звонила — знаю, что мама поддержит. Но папа — мужчина. Я ему объясняю: вот такие сцены, открытые, постельные, с этого всё начинается. Он помолчал секунд десять и сказал: «Доча, это твоя жизнь, твоя карьера. Если ты уверена, что всё будет хорошо, если ты уверена в роли и хочешь сыграть эту героиню — вперёд».
— Какой у вас молодец папа, поддержал вас!
— Да, папа у меня красавчик. Он мог бы сказать: «Ты что, совсем? Зачем тебе это?» Но он ни разу в жизни мне так не говорил. Мне его мнение очень важно, поэтому, когда ему звонила, волновалась так, что дрожала вся. Думала: как я скажу «постельная сцена»? Но была очень благодарна ему за его поддержку. А потом, в тот же день, поняла: именно этот проект пока не стоит того.
— Он поступил мудро, дал возможность вам самой принять решение, а вы в итоге отказались от проекта…
— Да, отказалась, потом посмотрела сериал и убедилась, что правильно всё сделала.
— При этом я читала, что на кастинге «Мошенников» режиссёр решил вас проверить и сразу же дал интимную сцену, где героиня занималась самоудовлетворением, и вы её сыграли… Я понимаю, если это был бы голливудский проект, где открываются большие возможности, а тут кастинг в местный сериал, ещё даже не факт, что вы попадёте туда. Для вас это было просто?
— Конечно, сначала было страшно. Тем более мне не показали сценарий полностью. У нас в Казахстане как обычно? Тебе не отправляют сценарий до конца.
— Потому что они в этого момент дописывают, наверное…
(Смеется) — Возможно, они его ещё дописывали — не знаю. Мне прислали только несколько серий, где героиня появляется, её заявку и так далее. И, конечно, эту сцену мне заранее не показывали. И дали её уже на кастинге. Через десять минут я уже сыграла. И, не знаю как, откуда, но я интуитивно чувствовала: надо. Этот проект — мой. Хотя я не читала сценарий до конца, не знала команду, никогда не работала с Олжасом Нурбаем, я вообще видела его впервые в жизни. Рустема Омарова — тоже. Я не была знакома ни с кем из этой группы. Они ещё брали на слабо, мол: «Ну давай, давай… посмотрим, сможешь или нет».
— И вы не убежали, сыграли!
— Да. Кажется, они сами не ожидали и смутились больше меня. Олжас такой: «Вау, прикольно». И тут же отправил это видео в чат сериала, чтобы вся команда посмотрела! Смеётся. Сказал: «Ты всем нравишься, мы будем работать». Он тогда очень классно поддержал меня как режиссёр, и вообще Олжас отлично поддерживает актёров. Мне понравилась и его реакция на сцену, и то, что он первым увидел во мне интересную героиню, в которой есть тёмная сторона.
— Недавно я делала интервью с Ернаром Нургалиевым, и он сказал, когда мы избавимся от ложного стыда, тогда наше кино по-настоящему прорвётся. Как думаете, наше закомплексовано или нет?
— Как и любое молодое кино… Но мы потихоньку освобождаемся от всего ненужного, у нас всё больше классных историй. Если сейчас вы спросите у зрителей: как вам казахстанское кино? Они скажут: ну… развивается, но… А потом честно расскажут, что их не устраивает. Я часто слышу от зрителей жалобы на наши комедии. Говорят, уже устали от них.
— А вы обижаетесь на такое?
— Ни в коем случае. Никогда нельзя обижаться на зрителей. Это ведь мы даём им «пищу» для обсуждения. Тем более в чём они не правы? Хороших сценариев ведь действительно мало. Пишут плоско, неинтересно, часто для того, чтобы заработать по-быстрому. Мало художественной работы.
— Но вы ведь снимаетесь в популярном кино. А вот в авторском я вас не видела. Почему?
— Знаете, я каждые полгода стабильно пишу Адильхану Ержанову. Пишу, что хотела бы сняться в его кино, что смотрела его работы. Первый раз написала ему, кажется, три года назад, представилась, но он был на тот момент был в Питере, сейчас ему пишу, он уже меня узнаёт, даже дважды звали меня на кастинг в его картины. Но я пока не прошла.
— То есть интерес к авторскому кино у вас есть?
— 100 % есть. Очень было бы интересно сняться в какой-то сложной роли, я готова к самым абсурдным и смелым ролям! Моя любимая актриса — Эмма Стоун. Её последние роли — это просто что-то невероятное. Она ничего не боится: ни раздеться, ни побриться налысо, ни потолстеть, ни похудеть. Может быть нежной, хрупкой, потом —вызывающей, сексуальной.
— Хочется поверить в вашу готовность, но почему-то не верю. Я не представляю, чтобы вам сказали набрать 10 кг и вы согласились. Вы разве не скажете: у меня фейс-фитнес!
— Нет, я серьёзно! Если для роли надо потолстеть, без проблем. Но продюсерам надо понимать, что за это хорошо платят.
— И сколько вам должны заплатить, чтобы вы согласились потяжелеть?
— Я человек, который очень медленно набирает вес. Чтобы набрать 10 кг, мне нужен год. Дайте мне год — и я все сделаю. Но у нас не готовятся к съёмкам год, подготовка максимум две недели.
— Вот вы говорите, что готовы к авторскому кино. Я читала, что вы работали в «Жас Сахна» с очень интересным театральным режиссёром Барзу Абдураззаковым. Но ушли — потому что в спектакле были сцены насилия и вам было тяжело играть такое.
— Знаете, это был 2019 год. Я только входила в профессию и, честно скажу, была дурой. Абсолютной дурой, которая ничего не понимала в жизни, которая просто хотела много зарабатывать и вообще не париться. Сейчас я понимаю, что это была невероятная возможность поработать с ним — а я её упустила. Я была юна, хотелось нормально зарабатывать, да и театр забирал очень много времени. Там ты приходишь на читку к восьми утра и до восьми вечера — репетиция.
— То есть отдаваться работе нужно было полностью?
— Да, до последней клетки. Ты домой идёшь как выжатый лимон.
— А вам не кажется, что вы тогда всё правильно сделали?
— Возможно. Но если бы можно было вернуть время назад, лет на пять… я бы всё-таки попробовала. Потому что он, кстати, ушёл через месяц после того, как ушла я. Я сама видела, как у него глаза загорелись, когда я пришла. Ребята даже сказали: «Фариза, ты его надежда». Он очень любит новых людей, любит риск, любит актёров, которые готовы идти на глубину. А я — взяла и ушла.
— Но такой опыт — играть сцены насилия — наверное, всё-таки травматичен. Это ведь даже не кино, а театр, каждый вечер играть такое, это сколько сил нужно.
— Но в тот момент «Жас Сахна» не был репертуарным, они не играли одно и то же, они играли спектакль, когда чувствовали в этом необходимость. Например, «Одноклассников» они давали только раз в пять-шесть месяцев. Просто потому, что это очень тяжёлая постановка.
— Моника Беллуччи, снявшаяся в «Необратимости» Ноэ, рассказывала, что этот опыт её травмировал и до съёмок она хотела одно из 10 платьев, которые сшили к проекту себе забрать, но после — не смогла.
— Знаете, у меня есть одно качество — правильно работать с неправильными установками.
Несколько лет назад я услышала историю: в одном российском театре актрисы, игравшие Анну Каренину, умирали. Представляете? Роль считалась проклятой. Сначала умерла одна исполнительница, потом — молодая, и в театре в итоге просто сняли постановку, потому что никто больше не решался выходить на сцену. Я как человек впечатлительный, очень испугалась. Решила, что буду играть только счастливых. Думала: «А вдруг, если моя героиня умрёт, что-то случится и со мной? А если её изнасилуют — не дай бог это как-то отзовётся в моей жизни?» Испугалась по-настоящему. А потом… изменила это в своей голове. Развернула установку на 180 градусов: если моя героиня умирает — я, наоборот, буду жить дольше; если с ней происходят тяжёлые вещи — значит, судьба уберегает меня от них в реальности.
— То есть вы буквально переписали своё внутреннее отношение к ролям?
— Да, полностью. Это установка. И оказалось, что это работает. Когда я вижу, что у героини по сюжету происходит что-то плохое, я проживаю это на площадке и как будто освобождаюсь от подобного в жизни. Выплескиваю там, чтобы не носить внутри и обезопасить себя.
— Хороший способ обмануть судьбу. Вообще вы кажетесь очень гармоничной — как человек, который умеет договариваться с собой, регулировать своё внутреннее состояние. Откуда это в вас? Это ваши духовные практики?
— Мне кажется, это всё вместе: и воспитание, и мои личностные особенности, и моя жизнь в целом. Я правда ценю каждое хорошее событие. И понимаю: себя нужно лепить всю жизнь — аккуратно, терпеливо, как глину. Мне как-то одна бабушка, она врач, сказала одну фразу, которую я запомнила на всю жизнь. Я тогда сильно болела, пришла к ней, и она меня узнала, очень тепло ко мне отнеслась и сказала: «Фариза, ты —актриса. Я желаю тебе успехов. Лепи себя каждый день. Это тонкая, кропотливая работа. Где-то упадёшь, где-то ошибёшься, где-то тебя будут осуждать — но лепи. И главное — тихо. Тише едешь — дальше будешь. Не надо быть как комета — вспыхнула и погасла. Таких много. Они живут сиюминутным «я звезда» и ничего не строят внутри. А ты не торопись. Управляй своей энергией». Эти слова на меня очень повлияли. Я переняла их как руководство.
— Это заметно, уже почти всю работу у коллег отобрали!
— Я не жалуюсь, но что эти четыре проекта? Это на самом деле капля в море. Вы знаете, что наши мужчины-актёры снимаются по 10–15 проектов в год? Я недавно разговаривала с одним нашим очень известным актёром, и он сказал, что его основной заработок идёт именно от кино. У мужчин жёсткий график: один проект заканчивается — другой начинается. Берик Айтжанов, Еркебулан Дайыров, другие топовые актёры — они постоянно в работе, год за годом, и так уже много лет. А у меня… всего четыре проекта. И то так совпало, что они вышли один за другим — вот и создаётся впечатление, что я «везде».
— Какие это проекты? Давайте посчитаем: сериалы: «Мошенники», «Бажа», 2-й сезон, фильмы: «Нурикамал», «Кімге керексің?», «Капитан Байтасов», «Дәстүр-2», это уже шесть!
— Так, «Мошенники» снимали в 2021 году.
— А по какому проекту вас узнают?
— Казахоязычная аудитория — по «Бажа», это был по-настоящему народный сериал, а русскоязычная и СНГ — по сериалу «Мошенники». Недавно я была в Актау на кинофестивале «Коркыт ата». Там ходить невозможно — узнают на каждом шагу. Подходили, фотографировались, был настоящий ажиотаж.
— Но это же приятно?
— Очень! И ещё знаете, что классно? Наши люди щедрые. И на комплименты, и вообще — гостеприимные, душевные. Я в Актау вечером в баре при отеле, в час ночи заказала себе вино, просто хотела расслабиться. И тут меня узнают — и всё. Кипиш, эмоции: «Добро пожаловать! Что вам нужно? Всё за наш счёт»! И это везде. Я в других городах вообще бесплатно живу, наши люди очень душевные и гостеприимные.
— Самая ближайшая ваша премьера — это «Дәстүр-2», как вам работалась с Алишером Утевым?
— Очень сложный проект был для меня, ведь это первый хоррор в моей жизни. Было тяжело и эмоционально, и физически. Снимали всё в основном ночью. Тема достаточно сложная — не буду спойлерить, но это то, чего боится каждый человек. Плюс я получила физические травмы, несколько раз упала, ведь трюки делала сама. Хотя у нас была каскадёрша — девочка, очень похожая на меня: и телом, и волосами, и ростом. Она должна была всё делать. Но Алишер такой требовательный режиссёр, он сказал: «Фариза, нам нужен крупняк. Нам нужен средний план. Нам нужно твоё лицо». И пришлось сниматься.
— Что там было?
— Всё. Драки, падения, жёсткие сцены. Куча всего. Каскадёрша всё время была рядом — но я справилась сама. Алишер сказал: «Фариза, ты вправе отказаться. Если завтра что-то случится — ты будешь разбираться со всем сама. Хорошо подумай». Но при этом он как настоящий психолог, сманипулировал, говорит: «Ты хочешь быть хорошей актрисой?», я ответила: «Да!» Он: «Ну давай тогда». И я всё сделала сама. Дважды травмировалась. Но ни о чём не жалею. Потому что кадры — огонь. Фильм бы без них не состоялся.
— На премьере «Ауру» вы сказали: «Дәстүр-2», оказывается, добрая сказка по сравнению с этим фильмом».
— Да! Я так сказала. Но те, кто видел это кино, со мной не согласились. Но я сама материал не видела. Алишер никому не разрешает подходить к плейбэку, даже гримёрам, которые смотрят, как грим в кадре смотрится. Но люди, которые смотрели, сказали — хорошо получилось. И он сам потом сказал мне: «Фариза ты — тигр и красавчик».
— Не тигрица?
— Нет, именно тигр! Но моя мужская сторона ликовала. Я не тигрица. Я тигр.