Кастинг в Казахстане: у «Лиц KZ» лицо очаровательной блондинки
Актриса театра и кино Ирина Кельблер известна множеством ролей в кино. У неё впечатляющий послужной список в Национальном академическом русском театре имени Лермонтова, где актриса служит с 2009 года по настоящее время. И довольно давно её имя стало брендовым в её сфере деятельности, поскольку Ирина Кельблер одна из первых начала заниматься профессиональным кастингом.
В начале 2010-х Ирина открыла первое кастинг-агентство в Казахстане под названием «Лица KZ», осознав потребность отечественного кинематографа в подобном институте. Ещё в самом начале учёбы в Академии искусств имени Жургенова Ирина попала в кино, и первым её проектом в качестве кастинг-специалиста стал коммерческий фильм «Рэкетир»:
– Запустилась очередная «новая волна» казахского кино, и фильм «Рэкетир» стал моим первым опытом в качестве кастинг-директора. После этого я уже стала заниматься этим профессионально. На тот момент было множество проектов, причём разных: реклама, сериалы, телепередачи. Достаточно большой объём, и я поняла, что мне нужна база – у актёров должно быть профессиональное портфолио. Поэтому я стала приглашать артистов, делала для них хорошие портреты, причём абсолютно бесплатно. Потому что понимала: ведь это мне нужно будет предлагать их на кинорынке. А у нас в ту пору ещё не было подобной культуры. Мне отправляли полулюбительские фотографии, на которых артисты представали кто в чём – в очках, в пёстрых одеяниях, в шляпах, на групповых снимках с друзьями – угадайте, кого мы кастингуем? И по сей день существуют те же проблемы. А на тот момент я поняла, что нужно создать большую казахстанскую базу. И тогда мы открыли первое в Казахстане кастинговое агентство. Позже создала с коллегами актёрскую школу именно для кинематографа. Это была одна из первых школ. Рынок кино начал бурно расти, и ощущалась острая нехватка кадров. Мне хотелось заполучить для школы самых лучших профессионалов. И у нас на самом деле работали лучшие педагоги из разных театров – по речи, по движению и так далее. Хотелось вложить в эту школу всё то же самое, что преподают в университете, только в сжатые сроки и именно под кино. Ребята, которые занимались в школе, быстро входили в профессию.
– Это была успешная школа?
– Я не бизнесмен, не продажник, но в нашем мире важен фантик, обложка. Я же сосредоточилась на внутреннем, стремилась чтобы «конфетка» была на самом деле вкусной. Поэтому мне стало понятно: пока у меня нет такой команды, которая будет заниматься обёрткой, без которой я не смогу предложить хорошее наполнение. В наши дни подобной деятельностью занимаются правильные СММщики. Тогда же этого ещё не было. Мы рекламировались по доступным каналам — на радио, ТВ, в газетах.
– Но ведь вы занимались и своей профессиональной деятельностью, будучи театральной актрисой.
– Действительно, я углубилась в свою большую профессию. Пока училась, я развивала два направления. Но когда попала в театр, мне необходимо было сосредоточиться на театре.
Однажды Рубен Суренович Андриасян, худрук Лермонтовского театра, сказал: «Таак, завязывай со своим кино». А я ему ответила: «Когда буду плотно занята в театре, тогда кино отойдет на второй план». Это, кстати, было после того, как я уговорила отдать мне на съёмки в Белоруссии почти весь мужской состав театра в картине «Бауыржан Момышулы». В итоге так и случилось. Видимо, тогда Рубен Суренович решил действовать, чтобы я за собой никого не таскала, и позаботился о том, чтобы я была очень плотно занята в театре. В какой-то момент я поняла, что мне нужно уже выбирать: либо театр, либо кино.
– Непростой, однако, выбор…
– Я не могу сказать, что кино — это не творчество. Нет, несомненно, творчество, только по другую сторону камеры и сцены. И я решала, остаться ли мне на актёрском пути? Выбор очевиден: вы берёте у меня интервью в Национальном русском театре драмы имени Михаила Лермонтова. Но я не покинула полностью кино. Всё равно беру каждый год хотя бы по одному проекту. Но для себя я установила планку: это будет обязательно интересный проект, большое кино, международные фильмы. Так оно и есть. Бывает иногда, что работаю в двух проектах сразу, но тут уже от занятости зависит, ведь у меня ещё трое детей, требующих внимания. Поэтому, конечно, на три части точно не разорвёшься.
– В каком кинопроекте вы заняты сегодня?
– Работаю на катине «Ревизор», который запускает Акан Сатаев. Это международный проект, рассчитанный на зрителей стран СНГ. 17 сентября у нас запланирован запуск, мы услышим заветное слово «Мотор!» В проекте задействованы в большинстве своём казахстанские артисты, но некоторые роли исполняют российские звёзды — например, Екатерина Гусева и Андрей Мерзликин.
– Продолжаете ли вы заниматься кастинговым агентством?
– Того агентства больше нет, но оно преобразовалось в нечто другое. В последние годы я больше углубилась в продвижение актеров. У нас сегодня подросла плеяда молодых артистов, появилась конкуренция, возникло множество разных актёрских школ, и профессиональных в том числе. Но актёры сами по себе не понимают, как войти в этот мир. То есть проблема с портфолио так и осталось. Я на себя раньше брала эту ответственность, а на самом деле, портфолио актера – это его ответственность, его видео-визитка, его продвижение самого себя. Иногда есть гениальные ребята — и, как я уже сетовала, что мне нужен продажник, так как я не умею продавать, точно так же и этот гениальный актёр хочет найти себе продажника в роли агента. Но я считаю, что наш рынок в Казахстане очень узок. И пока роль агента не так проявлена. Она важна, но у нас нет столько проектов, нет такого количества актёров, чтобы агенту было бы выгодно работать, сотрудничать с тем или иным артистом. То есть и артист должен научиться хотя бы на первых порах продвигать себя сам. Он должен располагать хорошим портфолио, так называемыми хедшотами, качественными портретными снимками, фокусирующимися на лице, – яркими визитками. Важно умение артиста вести коммуникацию – например, в письме грамотно обратиться к режиссеру, продюсеру, кастинг-директору. Ну кто, как не я, может в этом помочь? Отношу себя к той категории людей, кто в себе, в своих знаниях всё время сомневается, и это с 20-летним-то опытом в сфере кино! Нам кажется, что мы чего-то не знаем, недостаточно искушены в мастерстве и не имеем права транслировать это людям. И поэтому я в своё время поехала на обучение в Москву для пополнения и подтверждения своих знаний.
– Насколько я понимаю, ваша деятельность в сфере кастинга больше, чем быть агентом актёров?
– Когда это только зародилось, я называлась «талант-менеджером». То есть тем человеком, который помогает продвигаться таланту. Вот это вылилось в «Лица KZ», в некий бренд самой меня. Являясь кастинг-директором (это одна ипостась), при этом я остаюсь противницей того, когда кастинг-директор становится агентом для актёров. Он как бы своих продвигает в тот проект, в котором он работает, и всё. Но для меня это в корне неправильно. Поэтому агентом у актёров я никогда не становлюсь (хотя были запросы: пожалуйста, продвигай меня). Нет, я – кастинг-директор, работаю на проектах, на общее дело. Предлагаю, в том числе, артистов.
– Значит, актёр должен попасть в поле зрения кастинг-директора Ирины Кельблер, чтобы потом оказаться в том или ином проекте?
– Поэтому я посещаю премьеры, спектакли. Даже если бывает, что не получается охватить те или иные события, я всегда наблюдаю за артистами. Слава Богу, у нас сейчас есть соцсети, где я могу посмотреть, подглядеть.
Вот был случай, когда я увидела артистов на мюзикле «Три дома окнами во двор». И разных ребят набрали, не только из наших театров, но и танцоров. Это был шикарный каст. Изначально я начинала его, но потом подключили танцоров. Несколько парней увидела на сцене. Проходит два года. У меня новый казахстанско-японский проект о событиях, происходивших во время войны. Это фильм, основанный на реальных событиях. На руках у меня сценарий, линейка персонажей. И я вспоминаю, что этого парня я видела два года назад в мюзикле, и он бы отлично подошел на определённую роль. Естественно, помогает то, что я сама актриса. На пробах я актёрски подключаюсь. Это как моя суперсила, и я могу помочь актеру раскрыться.
– Есть представление, что кастинг-директоры – это суровые тётеньки, дяденьки от кино, которые пристально и с большим сомнением смотрят на кандидата на роль. Всё им изначально не нравится, и актер внутренне зажимается. Вы не производите впечатление суровой дамы…
– Когда я открывала агентство, первая цель была – помочь артистам понять, что вместе мы можем открыть в каждом актере новую звезду. У меня всегда была в намерениях «галочка» – в каждом проекте открывать новую звезду. Так звёзды и открывались. Очень много актёров, не буду называть фамилии, которые дебютировали у меня, а сейчас они состоявшиеся профессионалы – кто режиссёры, кто известные актёры, кто уже ушёл в блогерство. Они – настоящие звёзды. И мне очень приятно. Я получаю от этого свой дофамин.
– Вы очень заинтересованный и доброжелательный кастинг-директор, это ощущается. А когда вы общаетесь с актёром на кастинге или смотрите с его участием фильм, что именно вы в нём видите – помимо внешности, особенностей пластики, голоса или даже проявлений таланта?
– Глаза! Когда приходят либо на консультацию, либо мы делаем обязательное портфолио, то я всегда задаю молодым артистам, тем, кто только пробует себя в кино: что самое главное в кино? Это глаза! Даже когда мы создаем портрет, я ведь не просто портфолио формирую, а создаю типажное портфолио. Чтобы режиссёр увидел человека в том или ином образе. Мы смотрим примерно палитру тех ролей, которые мог бы сыграть актёр. Если мы смотрим на артиста, играющего на сцене, то видим жесты — выразительные, широкие, или слышим голос артиста, который голосом передаёт эмоцию, то в кино самый сильный инструмент — глаза. Случается, что мы видим стекло, а не живой взгляд… Но если у человека глаза сияют, это отдающий актёр, он может сыграть любую роль!
Справка