Кино через призму «Зелёного объектива»

Надежда Беркова — киновед, кинопедагог — любит кино с юности. В 1988 году она окончила ВГИК и затем, уже будучи преподавателем, доцентом кафедры истории и теории кино Академии Жургенова, передавала свою любовь к кинематографу студентам — её лекции по истории мирового кино были популярны. Она может гордиться своими выпускниками, один из которых — прославленный и титулованный Адильхан Ержанов.

Есть ещё одна сфера, в которой Надежда Беркова реализует себя. С 1996 года она — редактор эколого-гуманитарных выпусков журнала «Зелёное спасение», посвященных отражению экологических проблем средствами кино, видео и телевидения. С 2007 года —одна из организаторов, ведущая дискуссионного клуба «Зеленый объектив».

Так стали появляться книги, посвящённые природе, отражению экологических проблем в неигровом кино.

— Надежда, что повлияло на ваш выбор профессии?

— Естественно, любовь к кино. Детство и юность моего поколения — 60-70-е годы прошлого века — пришлись на золотой век мирового кинематографа. Итальянцы — Феллини, Висконти, Антониони, французы —  Трюффо, Годар, швед Бергман, немцы —  Фассбиндер, Вендерс. Не стоит забывать и деятелей американского, японского кино —  Билли Уайлдер, Стенли Кубрик, Мартин Скорсезе, Акира Куросава, Кендзи Мидзогути…

Джузеппе Ротунно, Лукино Висконти и Федерико Феллини на съемочной площадке

Вы спросите, каким образом мы могли посмотреть их работы? Часть из них действительно демонстрировалась на экранах для массового зрителя, часть шла на фестивальных площадках. Образы, эстетика отзывались в лучших образцах советского кино того времени, витали в атмосфере, перекликались с мировыми тенденциями. В начале 60-х в кинотеатрах шли первые фильмы Тарковского. В середине десятилетия он снимал «Страсти по Андрею»…

Анатолий Солоницын, Андрей Тарковский — на съёмках фильма Андрея Тарковского «Страсти по Андрею» (1966 год)

Кино притягивало невероятно. Фильмы Панфилова, Рязанова, Гайдая. Возможно, вы тоже испытывали подобные эмоции от волнующей экранной реальности, покидая пространство тёмного зала, с трудом возвращаясь в привычный мир.

В начале 70-х я попала на сеанс «Детей райка» Марселя Карне — и испытала потрясение от игры актёров, изящной театральной эстетики, отточенности диалогов, чувственности, пронизывающей каждый кадр. Новому поколению синефилов перепадали и блёстки французского поэтического реализма…     

1982 год, когда Надежда Беркова поступила во ВГИК. На фото с дочерью Анастасией

— Чем вам запомнились годы учёбы во ВГИКе?

— Нашей группе досталось особое счастье — довелось учиться у совсем ещё молодого и строгого Андрея Степановича Плахова, затем у профессора Валентина Ивановича Михалковича. От всей фигуры, жестов Михалковича исходило какое-то утончённо-трепетное отношение к предмету исследования. А лекции Паолы Дмитриевны Волковой!

Вместе со студентами по институтским коридорам ходили Сергей Аполлинариевич Герасимов, Алексей Владимирович Баталов. Позванивая браслетами, грациозно ступала Тамара Федоровна Макарова… Довелось побывать на защите дипломного спектакля мастерской Евгения Матвеева (замечу в скобках, он оказался поразительно сентиментальным: студенты ярко отыграли спектакль, и он расплакался!). В экзаменационную комиссию входили Сергей Бондарчук, Ирина Скобцева.

Памятник выпускникам-вгиковцам у входа во ВГИК — сценаристу Геннадию Шпаликову, режиссёру Андрею Тарковскому и актёру Василию Шукшину

Что мне дал ВГИК? Долгое, почти шестилетнее пребывание в историческом здании, где работали выдающиеся киномастера, педагоги-профессионалы, обязывало учиться и учиться. А какая библиотека во ВГИКе — храм!

Кстати, просмотровые семинары всякий раз были событием. На экране — «Гибель богов», произведение героя диссертационной работы Плахова — Висконти! И ты эмоционально раздавлен интригами, перипетиями взаимоотношений между героями, выразительностью каждого эпизода. Как сам Висконти выдержал весь этот ужас?!

В Методкабинете Госкино КазССР. 80-е годы.

— С середины 90-х вы преподавали в КазНАИ имени Жургенова на факультетах искусствоведения, кино и телевидения. Можете ли сказать, что в те годы интерес к кино был таким же острым, как в годы вашей учёбы во ВГИКе?

— Да! Четверть века профессионального роста. Целый ряд дисциплин — тут и история анимационного искусства, и история мирового кино, и кино СНГ… Кинематограф Центральной Азии преподносился отдельным курсом. Интерес к кино у студентов был, конечно, разный — кто-то действительно хотел научиться снимать кино, понять его природу. Но встречались и те, кто купился на ложную подсказку: «Поступай, здесь легко! Тут кино смотрят!».  Естественно, сразу выделялись те, кто поступал на курсы к ответственным мастерам — режиссеру и киноведу Дарежану Омирбаеву, операторам Леониду Кузминскому, Александру Нилову, документалистам Асие Байгожиной, Владимиру Тюлькину. Их выпускники стали достойными профессионалами — преподают, снимают кино, участвуют в кинопроцессе.

— А кто-то из ваших студентов сегодня известен в сфере кино?

 — Хороший вопрос! Своей мастерской у меня никогда не было, но разнообразие дисциплин позволяло вести занятия у игровиков, документалистов, режиссёров ТВ, операторов, звукорежиссёров, даже студентов-актеров, а они было в основном казахоязычными. Как было не заметить бунтаря Азиза Заирова, недавно трагически ушедшего, неугомонную Катю Суворову, ныне известную документалистку, Адильхана Ержанова! Вот кого интересовала теория кино! Как-то Адильхан спросил редкую книгу Белы Балаша и вернул ее с множеством закладок. Кто сегодня не знает этого режиссёра, обладателя премий многих международных кинофестивалей?

Не хочется кого-то пропустить!  Милая труженица Жанана Курмашева, выпускница Тюлькина и Байгожиной, взявшаяся за остро социальную экологическую тематику. Азиз Жамбакиев, ученик Александра Нилова, ныне известный в мире оператор с тонким художественным вкусом, великолепно владеющий мастерством…   

На презентации книги в Академии Жургенова. 2016 год.

— С какого-то момента вы стали выступать как критик и кинопедагог на темы эстетического и экологического воспитания детей и молодёжи средствами кино. Особняком стоит в вашем творчестве тема экологии. Как вы пришли к этой «не обязательной» в киноведении теме?

— На эти темы я начала писать в восьмидесятые, когда некоторое время вела уроки киноискусства в школе. Поразительно, но я интуитивно вышла на важнейшие вопросы, связанные с восприятием произведений киноискусства. Те самые вопросы, которыми задался в тридцатые годы Сергей Эйзенштейн. Кстати, моя дипломная работа была посвящена восприятию младшими школьниками киносказки. Насколько мне удалось раскрыть её — судила строгая вгиковская комиссия…

А экологическая тема возникла совершенно естественно — после знакомства с Вячеславом Беляловым в Доме кино. Одна из известных кинокритикесс указала мне на него. И я увлеклась, почувствовав в его личности нечто настоящее, цельное в отношении к работе, творчеству, без позы и чванства. К тому времени Белялов уже был лауреатом Государственной премии республики.

С 90-х я начала собирать материалы о природоведческом кино, многие из них были опубликованы в вестнике «Зелёное спасение». В начале 2007 года мы провели первую встречу в клубе «Зелёный объектив». Как вы верно заметили, я стояла у истоков дискуссионного клуба «Зелёный объектив», которому в следующем году исполнится 20 лет (старше нас только клуб Олега Борецкого). Одно из важных условий права на показ — получать фильмы напрямую от режиссёров. Это очень просто сейчас: режиссер присылает ссылку, и вы скачивается копию высокого разрешения.  За десятилетия показы в клубе посетили сотни зрителей, часть из них приняли участие в обсуждении фильмов о взаимодействии природы и общества. Сложился интеллектуальный актив клуба —  приходят выпускники, уже ставшие профессионалами — режиссёры, операторы, драматурги, музыканты, художники, программисты, писатели… Да и просто хорошие, отзывчивые люди. Для кого-то фильмы, которые мы смотрим, становятся открытием.

Светлана Быченко на съемках фильма «A lumine motus. Меня приводит в движение свет» (Фото: Е. Солнышкина)

«Мы никогда не видели такого кино!» — восклицают зрители после сеанса медитативного шедевра, мистерии Светланы Быченко «A lumine motus. Меня приводит в движение свет».

Кто-то глубоко переживает ситуацию с обмелением Или, с мусором, плывущим по реке, оставленным по берегам, вместе с главным героем картины Гибрата Бакаева «Иле: на грани». Кто-то готов пересматривать «13 километров» — неординарную, будто совсем неэкологическую ленту классика казахстанской документалистики Владимира Тюлькина. Но и она о взаимодействии человека с природой!  Собственно, политика клуба — пробудить в зрителе интерес к неигровому кино о природе. Эту цель мы преследуем, показывая фильмы на общественных площадках.

ВГИКУ 100 лет. Встречи в Алматы. 2019 год.  

— У вас есть лекция «Золотой век Голливуда. Стал бы он таким, если бы не Кодекс Хейса?» Расскажите об этом. Лично мне кажется, что с какого-то момента этот кодекс был отменён, и кинематограф Голливуда, да и не только, скатился во вседозволенность…

— Знаете, это поразительно, как близки по историческому контексту такие, казалось бы, разные кинематографии, как американская и советская 30-40 годов прошлого века! Золотой век Голливуда, который связывают с Кодексом Хейса, ограничивавшим свободу работников киноконвейера, производителя продукта «искусство развлечения»; в СССР — ситуация с репрессиями среди кинематографистов, не укладывавшихся в прокрустово ложе идеологических сталинских схем.

— В различные исторические периоды актуальным остаётся вопрос, нужна ли цензура в кино?

— О, какой сложный вопрос!  Трудно на него ответить однозначно. Как и кто определит меру того, что можно и что нельзя? В давлении на свободу творчества играют огромную роль общественные институты, в том числе, институт церкви, и, конечно, диктаторские режимы. Да, эстетика Гегеля с её возвышенными категориями, и сформированная на её основе марксистко-ленинская устарели.  Новые философы-постмодернисты (Жан Бодрийяр) фиксируют изменения в образном отражении мира в знаках-симулякрах, структуралисты (Юлия Кристева) настаивают на гендере — исследовании феномена женского начала. И на экране преобладают ужасы, насилие. И, кажется, от них уже не избавиться, и только так, а не иначе можно выразить отношение к этому страшному миру… Как сказал поэт:

«Боже правый,

Зачем ты создал мир, и милый, и кровавый,
И дал мне ум, чтоб я его постиг!»

Обложка макета книги «Человек природы. Вячеслав Белялов в воспоминаниях современников»

— Недавно вы подготовили книгу о режиссёре-документалисте Вячеславе Белялове.  Этот человек — особая для вас тема. Почему?

— Потому что это целая вселенная! Оператор, с воодушевлением снимавший природу, стал режиссёром-натуралистом и посвятил этому делу более 30 лет жизни. Никто не мог сравниться с ним — как он, проводить месяцы в экспедиции, отказывая себе в самом элементарном комфорте. Для меня было важно разобраться, кто работал рядом, как формировался этот важный социальный заказ на съёмки природы. Так появилась книга «Казахстанское неигровое кино о взаимодействии природы и общества» и расширилась в конкретике «Очерков о казахстанских режиссерах, наделенных чувством природы».

Готов макет книги «Человек природы. Вячеслав Белялов в воспоминаниях современников». Она получилась яркая – 124 фотографии, 44 из них в цвете. С начала сентября прошлого года я ищу средства на выпуск небольшого тиража, писала в ряд издательств, побывала на приеме у президента «Казахфильма». Надеюсь, проблема решится.

— Чем занимаетесь сегодня?

— О, у меня и сегодня много дел! Не перестаю открывать новые имена, поскольку режиссеры присылают ссылки на фильмы, возвращаюсь к отложенным текстам, ворошу папки и файлы, форматирую новые, переосмысливаю ранее виденное, пережитое…

Фото из личного архива Надежды Берковой