Зачем нужен трафарет в кино

Сегодня в рубрике «Киноязык 6+» поговорим о клише. Преимущественно о клише киноязыка. Разберемся, когда они уместны, когда откровенно раздражают, а когда просто утомляют. Разбираться будем на примере одного из самых клишированных фильмов из вышедших за последнее время. «Капитан Байтасов» Даурена Камшибаева, быть может, не столь нашумел, как тот же «Ауру», но по количеству клише превзошел однозначно.

Разумеется, будем разбирать не только их. Коснемся света, постановки кадра, операторской работы.

Открывает фильм сцена поездки главного героя на машине. Здесь мы видим первый пример уместного клише: цветовое сочетание голубоватого и оранжевого, или же teal and orange. Здесь в роли синего источника света выступает уличное освещение, а в роли оранжевого — индикация на приборной панели.

Сочетание можно назвать уместным, ведь оно мотивировано элементами внутри кадра и уместно по настроению сцены. Teal and orange вообще считается самым популярным сочетанием, ведь в роли «оранжевого» может выступать человеческая кожа, а в роли «синего» — тень от объектов. Оранжевый комплиментарен синему, а потому создает приятный цветовой контраст. Фильм почти полностью выполнен в этой гамме, хотя в этой сцене это и наиболее заметно.

В следующей сцене примером хорошего клише станут жёсткие тени. То есть режиссер использует те источники света, что создают жёсткую границу между освещенной частью, и не освещенной, почти без полутонов. Создавая дискомфорт от жёстких перепадов света, режиссер погружает зрителя в сцену.

Склейка — и мы вновь переносимся в погоню, что демонстрирует качество звукорежиссуры. Концептуально работа со звуком нареканий не вызывает. Когда герой испытывает шок от увиденной аварии, музыка затухает, потом переходит в драматическую мелодию, а звуки окружения выглядят уместно. Дьявол, как всегда, в деталях. Звук кажется откровенно дешёвым, и если стук туфель полицейского об асфальт звучит просто чрезмерно громко и звонко для этой сцены, то звук взрыва автомобиля как будто бы взят из бесплатных библиотек со звуками, настолько он странно и нереалистично звучит. Да и сам кадр на фоне взрыва — сам по себе заезженное клише.

Зато оператор применяет голландский угол — прием, при котором камера нарочно поставлена под углом к горизонту, тем самым усиливая напряжение от сцены.

Не обошлось и без символизма: яблоки, так ненавязчиво мелькающие в одном из следующих кадров, слишком выбивающиеся из всего видеоряда, чтобы ничего не значить. Красной нитью эти яблоки будут проходить через весь сюжет. Их будет Байтасов разрезать для сына, одно из них же упадет в конце, в момент смерти героя.

В домашней сцене режиссер на удивление элегантно демонстрирует взаимоотношения между персонажами, раскрывая характер Газиза Байтасова. Через его незнание, где в доме ножи, уже можно сделать вывод о том, как часто он бывает дома и насколько вовлечен в быт.

Далее сцена с прослушкой джихадистов. Она могла бы даже получиться довольно интересной, если бы в этот момент клише не стали откровенно неуместны. Даурен Кашимбаев зачем-то начинает почти дословно цитировать образ хакера из любого голливудского фильма девяностых и нулевых. Театральный пафос, с которым оперативник общается с хакером, а позже и не менее театральная реакция их начальника на добытые сведения, на пользу погружению определенно не идут. Зато напарники одеты в противоположные цвета — черный и белый.

Удивительно, но сцена в полицейском участке напротив почти лишена заезженных штампов. Хотя цензурирование любого ругательного слова в фильме с категорией «18+» и вызывает вопросы.

Их не вызывает уместное и умелое сравнение главного героя с Абаем. Оператор переводит фокус с мурала на стене на главного героя, а у зрителя в голове мгновенно формируется логическая связь. Это одна из немногих сцен, где оператор не стремится размыть фон до состояния нечитаемости. Обычно за счет длиннофокусной оптики (т. е. оптики, сильно увеличивающей изображение на матрице камеры), а также открытой диафрагмы оператор успешно фон размывает. Это не только красиво отделяет героев от фона, но и подсказывает зрителю, что такая ситуация может произойти где угодно.

Мечеть встречает нас сразу несколькими интересными приемами. Здесь джихадист беседует с муллой, явно вызывая у того некоторую оторопь. Оператор это подчеркивает — мулла снимается голландским углом, раскрывающим беспокойство персонажа. Антагониста снимают аккурат по линии горизонта. Более того — оператор, стремившийся в предыдущих сценах соблюдать правило симметрии, где это возможно, намеренно ломает его здесь. Террорист Сырым нарочно сидит не на оси симметрии, внося хаос, разрушая гармонию кадра. Ровно также он потом разрушит не одну жизнь на протяжении фильма.

25-м кадром нам демонстрируют вентилятор «Равенство», а затем происходит погоня. Сказать о ней особо нечего. В конце режиссер вставляет фургон с надписью «Отлов КНБ», и это было бы даже остроумно, если бы так и осталось на общем плане, а не выносилось отдельным кадром.

Нельзя не отметить переходы от сцены сожжения к сцене в машине. Переход через противопоставление религиозного пламени и призванной потушить его воды. Су и От, о которых говорил Сырым. Переход через сирень, что символизирует чистоту, а нам презентуют последнюю сюжетную арку. Сергей и Мухаммед, два оперативника КНБ и два наиболее живых персонажа, быть может, после главного героя.

Серия эстетичных склеек от машины к машине, и мы переносимся в сцену штурма штаба джихадистов. Штурм тоже — то ли жертва низких бюджетов, то ли неопытности съемочной команды. В любом случае вместо задорного экшена получилась сомнительная экранизация игры CS:GO. Здесь герой Дархана Сулейменова даст зрителю как никогда ощутить, что нераскрытому персонажу сопереживать почти не получится.

В динамических сценах вообще много проблем: как с постановкой, так и с логикой. Например, так ли нужно было агентам КНБ принимать участие в штурме, вооружившись пистолетами, когда штурмовать приехал спецназ с автоматами. И в этой сцене, и в других перестрелках порой возникает ощущение, что актерам не объяснили, что делать. В результате, когда актер не задействован, он просто стоит и осматривается на заднем плане, пока на переднем чуть ли не перестрелка.

Далее — сцена допроса Сырымом своего начальника Таира. Камера, как и часто в подобных сценах, начинает снимать героев так, будто Таир возвышается над Сырымом. Затем герои уже на одном уровне, а ближе к концу сцены камера уже демонстрирует превосходство Сырыма над Таиром.

Фильм понемногу подходит к последнему акту, но разбирать его особого смысла нет. Интересно заметить, как меняется цветовая гамма с Teal and Orange на грязно-зеленую, когда антагонист душит свою жену.

В итоге же фильм клиширован как в рамках отдельных сцен, так и в рамках общей сюжетной линии. Местами это идет ему на пользу. Местами — нет. Определенно чувствуются и небольшие бюджеты. Чувствуется как в постановке, так и в размахе. Сам подвиг капитана и вовсе укладывается в один операторский план, хоть авторы и давали себе карт-бланш на вольность интерпретации. Вердикт со стороны киноязыка: 6/10.