Мини-сериал «Его и её»: большая ложь в маленьком городе

Новый сериал Netflix «Его и её», основанный на популярном психологическом романе, обещал детектив с неожиданными поворотами. На деле он оказался противоречивой историей о травмах, болезненной близости и большой лжи в маленьком городке. Сериал одновременно увлекает и раздражает, а в финале и вовсе оставляет зрителя в полном недоумении.

История начинается захватывающе: мы видим труп женщины и то, как главная героиня, Анна Эндрюс, возвращается домой, оглядываясь и крадясь, скидывает вещи, тщательно отмывается, прибирает квартиру и выносит в мешках мусор. А утром она идёт на работу – в офис местного телеканала ‒ и требует вернуть ей место ведущей. Зритель узнаёт, что Анна когда-то потеряла ребёнка, после чего пропала и не поддерживала ни с кем связь. Она сообщает боссу об убийстве в родном городке Далонеге и просит восстановить её хотя бы в должности штатного репортёра, обещая сенсацию. А далее – шаблоны: в Далонеге все друг друга знают и даже имеют родственные связи, все друг с другом спят и пьют. Расследование поручают детективу Джеку Харперу – бывшему мужу Анны. В какие-то моменты камера следует за Джеком, раскрывая события, которые перекидывают подозрения на него…

Формально «Его и её» следует канонам детектива: здесь есть преступление, подозреваемые, прошлые связи, тайны маленького городка. Но довольно быстро становится ясно, что убийство ‒ лишь катализатор. Настоящий интерес авторов сосредоточен не на поиске виновного, а на том, как прошлое разрушает настоящее; как травмы – личные и коллективные – продолжают управлять людьми даже много лет спустя. Сюжет движется медленно, подкидывая всё новые и новые подозрения и первоначально ничего не объясняющие флэшбеки.

Сериал снят по одноимённому роману Элис Фини, где повествование строится от лица двух героев, Джека и Анны, и оба ‒ рассказчики весьма ненадёжные. Книга чередует две точки зрения: он и она по-разному рассказывают одну и ту же историю, скрывая ключевые детали. Происходит игра с восприятием: читатель вынужден постоянно сомневаться в том, что ему сообщают.

Экранизация перенимает структуру и переводит эту игру в визуальную плоскость: через монтаж, флэшбеки и недосказанность, что, с одной стороны, усиливает атмосферу, а с другой ‒ обнажает сценарные швы. Мы видим, как ведёт себя в текущих событиях Анна, поражаемся тому, как нелепо ведёт себя Джек. Поведение обоих довольно часто можно охарактеризовать… фэйспалмом.

Сюда можно добавить нелогичность отдельных сюжетных ходов и ощущение, что персонажи действуют не из внутренней мотивации, а ради очередного твиста. Некоторые второстепенные линии кажутся недоработанными, другие ‒ намеренно запутанными и без последующего объяснения.

Единственный адекватный персонаж – помощница детектива Прия Патель. Она задаётся по сути теми же вопросами, что и зритель, а потому легко перетягивает одеяло на себя. И когда камера следует за Анной или Джеком, хочется вернуть её на Прию, потому что череда пустой информации, алогичных действий и ничего не значащих диалогов порядком надоедает.

И вот в последней серии, когда даже Патель действует нелогично, когда, кажется, всё прояснено и убийца обозначен, сюжет выдаёт очередной поворот. В книге он подан новым рассказчиком, в сериале ‒ стандартным детективным «Давайте расскажу, что к чему и почему». Этот последний мазок неправдоподобен, а то, что всё объясняется через «никто не мог подумать» или «на это не обращают внимания», раздражает.

При всей противоречивости подачи, сериал держит в напряжении все шесть серий, а финал, как ни странно, тоже работает – через шок.

Тесса Томпсон в роли Анны ‒ главное эмоциональное ядро сериала. Её героиня холодна, замкнута, временами отталкивающа, но за этой отстранённостью чувствуются и боль, и вина, и тайна. Томпсон удаётся сыграть женщину-жертву, несущую за собой хаос. А вот Джон Бернтал в роли Джека Харпера как будто ничего нового не играет, хотя уязвимость своего героя, как и его недалёкость, передаёт мастерски. Джек и не герой, и не антигерой – человек, застрявший между долгом, прошлым браком и чувством вины. И если актёры второго плана по большей части работают неровно, то с дуэтом Томпсон – Бернтал удаётся пережить даже самые затянутые эпизоды.

В целом, за фасадом «Его и её» скрываются истории о женской дружбе, о школьном буллинге, о психологических травмах, о чувстве вины и материнстве – сожалеющем, слепом, на всё готовом. И оказывается, что финальный ход цепляет не сюжетным поворотом, а смещением фокуса: история внезапно перестаёт быть про то, кто убил, твист работает не столько на логику (честно – про логику тут как раз ничего), сколько на эмоции, оставляя зрителя в состоянии дискомфорта и с кучей моральных вопросов из серии «А можно ли?»

«Его и её» не всегда справляется с жанровыми ожиданиями. Но это история, которая скорее застревает под кожей, чем радует стройностью сюжета ‒ и забыть её будет очень сложно.