Нудная экранизация «Франкенштейн»: страшно красивый Джейкоб Элорди в классическом конфликте отцов и детей
Оценка автора: 4 из 10
Если верить «Википедии», снято 423 полнометражные картины с участием монстра Франкенштейна. Но версия Гильермо дель Торо, вышедшая на Netflix, не просто одна из многих – это настоящий проект мечты режиссёра, который планировал его около 20 лет. Доктор Франкенштейн теперь походит на Мика Джаггера, трупы для экспериментов поставляет Крымская война, однако сказать что-то кардинально новое у автора, увы, не получается.
Картина дель Торо начинается примерно там же, где роман Мэри Шелли. Во льдах Арктики застревает датский корабль, ведомый амбициозным капитаном (Ларс Миккельсен), мечтающего достичь Северного полюса. Это становится удачей для доктора Виктора Франкенштейна (Оскар Айзек) – его, раненого и едва ли не умирающего, находят в десятках метров от корабля. На борту он начинает свой удивительный рассказ: несколько лет назад, пользуясь поддержкой и деньгами торговца оружием Генриха Харландера (Кристоф Вальц), Франкенштейн создал чудовище (Джейкоб Элорди) из кусков мёртвых тел, которое теперь идёт за ним по пятам, неся смерть и разрушения. Или же во всём произошедшем виноват сам Виктор?
Известный киновед и кинокритик Сергей Добротворский как-то заметил, что есть три основных архетипа ужасного, востребованных кинематографом: Джекил и Хайд, Дракула и монстр Франкенштейна. Периодически они появлялись на экранах одновременно, например, в 1990-е годы – к этому времени относятся фильмы Фрэнсиса Форда Копполы и Кеннета Браны, который выбрал на роль монстра Роберта де Ниро, и вольное переложение повести Роберта Стивенсона «Мэри Райли».
Сейчас, пожалуй, эти образы и вовсе не покидают нас – в новом «Франкенштейне» нельзя не заметить некоторого сходства с недавней готической вампирской сказкой Роберта Эггерса «Носферату». Главным образом потому, что дель Торо тоже создаёт пару «прекрасная дева – ужасное чудовище»: героиня Мии Гот, невеста младшего брата Франкенштейна по имени Элизабет, с первого же взгляда испытывает симпатию к Созданию, разглядев в нём то, что сам творец не сумел, – человека.
При этом никакого болезненного эротизма у дель Торо нет, это вообще по-нетфликсовски очень благопристойная и аккуратная картина, даже несмотря на периодические всплески насилия и залитые кровью полы в лаборатории Франкенштейна.
Элизабет – очевидное альтер-эго постановщика, с самого начала своего творчества влюблённого в монстров, неизменно играющих у него главные партии. Кажется, именно по этой причине в разделённом на главы фильме есть сюжетная линия как от лица учёного, так и от лица монстра – довольно симпатичного, надо сказать, ведь играет его двухметровый красавец Джейкоб Элорди (словно продолжая традицию Бориса Карлоффа и Кристофера Ли).
«Франкенштейна» всё же интереснее разглядывать в деталях, чем смотреть и особенно слушать. Оба рассказа сопровождаются непомерным количеством закадрового текста, а герои становятся крайне болтливыми даже на смертном одре, о чём уже едко написали некоторые критики. Причём излагать им приходится банальности следующего рода: «Это ты чудовище», – бормочет Виктору младший брат. Столь неделикатным образом дель Торо вкладывает в его уста одну из основных и очевидных мыслей истории – видимо, для самых невнимательных зрителей, пропустивших предыдущие два часа фильма.
Художникам же фильма стоит приготовиться к появлению на будущей оскаровской церемонии – как минимум номинации им обеспечены, особенно за костюмы и грим: кроваво-красные перчатки барона, роскошные платья Элизабет и меховой плащ, из недр которого выглядывает Создание, превращают «Франкенштейна» в эдакое готическое дефиле. Художницей по костюмам здесь выступила Кейт Хоули, уже работавшая с дель Торо над изящно стилизованным «Багровым пиком».
Запечатлённые подвижным широкоугольником экстерьеры и интерьеры с барочными деталями тоже запоминаются (им бы ещё поменьше CGI), и на выходе получается расписной артбук, правда, своеобразного, диснеевского толка.
Режиссёрской удачей стал факт обязательного для участия в оскаровской гонке хотя бы ограниченного кинопроката – очевидно, более выигрышного по сравнению с домашним просмотром.
А вот искры души, о которой в фильме и ведутся споры, к сожалению, не чувствуется. Приевшаяся мораль дель Торо, с несколько сказочно-инфантильным душком, заключающаяся в том, что и внешне страшные создания достойны любви, здесь идёт рука об руку с мелодраматическим конфликтом отцов и детей. Виктора в детстве обижал Франкенштейн-старший, на которого сын затаил обиду за скоропостижную смерть матери во время родов, и, в итоге, сам не сумел стать хорошим родителем.
Этот вроде бы обстоятельный психологический бэкграунд выглядит на самом деле простецки и глупо, в то время как Создание руководствуется в своих измышлениях томиком Мильтона из избушки слепого старика. Никакой противоречивости и сложности обоих персонажей, обрисованных в романе, тут нет – лишь поверхностный и плоский пересказ знакомой истории, ещё и довольно пафосный.
Когда фильм переваливает за середину, сосредотачиваясь на несчастном герое Элорди, то начинает совсем буксовать и медленно ползти к кульминации, что даже странно, ведь сюжеты о детях («Хребет дьявола», «Лабиринт фавна») у дель Торо выходили лучше всего, а Создание – по сути, такой же ребёнок.
«Франкенштейн» – это, конечно, ещё и развернутая метафора творчества как такового, но режиссёру словно удалось сказать об этом больше и искреннее в одной фразе, чем во всем фильме, отвечая на вопрос об использовании AI в работе: «Я лучше умру». То ли за десятилетия роман Шелли стал общим местом, растворившись в сотне разных фильмов, от «Робокопа» до «Бедных-несчастных», то ли дель Торо, всю жизнь любовавшийся монстрами, сам перерос эту историю, но кино получилось блеклым, неоригинальным и попросту скучным. В общем, остаётся только с тревогой ждать его же экранизацию «Хребтов безумия» – ещё одного проекта мечты, годами не могущего сдвинуться с мёртвой точки.