Венецианский дневник: мужская депрессия и иллюзорность правды

Вечер понедельника, на острове Лидо заканчивается первая неделя 82-го Венецианского кинофестиваля. За это время я уже успел посмотреть двадцать четыре фильма, сходить на десять пресс-конференций и выпить двадцать две чашки кофе. А ведь это только середина «марафона».

Первая неделя Венеции традиционно является самой интересной, ведь смотр пересекается по датам с двумя другими фестивалями – в Теллурайде и Торонто. Первый – приватный для дистрибьюторов, пиарщиков и других важных людей, поэтому проходит тихо. Однако часть прессы и продюсеров в эти дни улетает из Венеции в США, оставшиеся же западные журналисты покидают Европу в первую среду сентября, когда из Венеции есть прямой рейс до Торонто.

Именно из-за этих тонкостей первые дни фестиваля были переполнены громкими премьерами вроде «Метода исключения» Пак Чхан Ука, «Бугонии» Йоргоса Лантимоса, «Крушащей машины» Бена Сафди и «После охоты» Луки Гуаданьино. Главный поставщик хитов в этом году, Netflix, уже показал ленты «Франкенштейн» и «Джей Келли». Третий фильм стриминга – «Дом динамита» Кэтрин Бигелоу – будет представлен вторничным вечером, накануне «кочёвки» в Торонто.

Для сравнения – в оставшиеся дни зрителей ждут картина венгерской постановщицы Ильдико Эньеди «Тихий друг», драма про убийство палестинской девочки «Голос Хинд Раджаб» и несколько кинолент из Китая. Скорее всего, это хорошие фильмы, имеющие шансы взять призы, но голливудских лент и крупных европейских режиссёров в списке будущих венецианских премьер практически нет.

Поэтому насыщенная первая неделя даёт возможность сформировать мнение как обо всём фестивале, так и о главных участниках предстоящей оскаровской гонки. В отличие от 2024 года, в этот раз Венеция расщедрилась на больших авторов и громкие афиши, сходу обставив Канны, где этой весной показали довольно среднюю программу.

Напомню, на Лидо всё началось с картины «Благодать» Паоло Соррентино, рассказывающей про последние шесть месяцев у власти вымышленного президента Италии. Именно она задала несколько главных тем фестиваля, которые в той или иной мере откликались практически в каждом фильме основного конкурса: иллюзорность правды и мужская депрессия. В «Благодати» герой скорбит по почившей восемь лет назад жене, также он должен принять решения, касающиеся помилования двух преступников и закона об эвтаназии. Думая об этом, президент то и дело обращается к букве закона, оценивая его как главный источник правды. Однако в течение фильма он понимает, что правда – вещь относительная, ведь даже жестокое убийство может быть актом любви. Всё зависит от обстоятельств.

Об относительности правды говорит и «Сирота» Ласло Немеша, где по сюжету мальчик искренне верит, что его пропавший на войне отец, которого он никогда не видел, скоро должен вернуться – так ему внушает мать. Однако в их жизни появляется крайне неприятный мужчина, утверждающий, что именно он – биологический отец мальчика. Естественно, ребёнок не верит, предпочитая жить в своём выдуманном мире. С каждой новой сценой зрителям становится всё более очевидно, что этот мужчина и есть отец мальчика, а рассказы мамы про военного – не более чем выдумка. Вопрос остаётся лишь в том, будет ли готов ребёнок сперва поверить в объективную реальность, а после – принять своего отца.

В «Бугонии» в собственной правде живёт герой Джесси Племонса – любитель конспирологии, верящий в инопланетян. Он убеждён в этом настолько, что заставляет присоединиться к своему культу двоюродного брата. Вместе они воруют главу большой фармацевтической компании так как уверены, что она является пришельцем. И хотя их картина мира выглядит крайне нереалистично, фильм тоже говорит публике, что правда – понятие относительное.

С темой сошедшего с ума человека, меняющего на свой лад окружающий мир, работает и датская лента «Последний викинг» из внеконкурсной программы. Герой Мадса Миккельсена с детства верил, что он – викинг. Во взрослом возрасте он вроде бы смог избавиться от этой навязчивой идеи, однако после ареста брата начинает считать себя… Джоном Ленноном. После выхода из тюрьмы брат пытается помочь главному герою, разрушая его выдуманный мир. Но тот собирает новый состав The Beatles из таких же «своеобразных» людей и попутно в очередной раз убеждается, что правда может быть у каждого своя – даже если она совершенно безумна.

Следует выделить и картину Луки Гуаданьино «После охоты», также показанную во внеконкурсной программе. Здесь иллюзорность правды показана в контексте сексуализированного насилия. Студентка Мегги, пишущая докторскую работу, обвиняет профессора в домогательствах. Профессор Хэнк, в свою очередь, всё отрицает и объясняет поведение девушки тем, что её докторская является плагиатом. Решение должна принять профессор Альма, курирующая Мегги и близко дружащая с Хэнком. Всё это запускает цепочку событий, в течение которых зритель узнаёт неприятную правду о каждом участнике скандала.

Если копать дальше, то можно найти ещё несколько примеров, где иллюзорность правды играет ключевую роль. Причина актуальности темы кажется очевидной – мы живём во времена, когда единая правда прекратила своё существование, и политики активно это используют. В век интернета правда у каждого своя, а информационные пузыри, о которых говорит героиня Эммы Стоун в «Бугонии», лишь усиливают эффект.

Вторая тема фестиваля – мужская депрессия. Удивительным образом, почти во всех фильмах нынешнего фестиваля главные герои – мужчины. В последние несколько лет тренды наоборот фокусировались на женщинах, выводя на первый план Элизабет из «Субстанции», Анору из одноимённого фильма, Молли из «Убийц цветочной луны», Беллу из «Бедных-несчастных». Однако сейчас в Венеции на авансцене вымышленный президент Италии, любитель конспирологических теорий и мальчик, ищущий отца. Вдобавок к ним – потерявший работу менеджер завода по производству бумаги из «Метода исключения» и стареющий голливудский актёр в исполнении Джорджа Клуни из «Джея Келли». Все они страдают от серьёзнейшей депрессии.

Если говорить о Ман-су, главном герое «Метода исключения», то после увольнения он практически сразу же теряет влияние в семье. Он не может найти новое место больше года, отчего жене приходится выйти на работу, а детям – прекратить посещать кружки и даже отказаться от… подписки на Netflix. Вдобавок все они оказываются в ситуации, когжа приходится продать дом их мечты. Находясь на распутье, Ман-су не придумывает ничего лучше, чем пойти на преступление, в результате чего зрители узнают куда больше о герое и причинах его поведения.

Если говорить о «Джее Келли» Ноа Баумбаха, то это история об одиночестве, где популярный актёр, добившийся всего в карьере, оказывается несчастен в семейной жизни. От него ушла жена, а обе дочери выросли и больше не нуждаются в отце, который пропадал на съёмочной площадке в течение всей их жизни. Из друзей – только режиссёр, когда-то открывший актёра массовой публике. Да и с тем не виделись полгода, а на днях он и вовсе умер. В окружении остались только продюсеры, менеджеры, агенты и юристы. Но нет никого близкого, ведь все они уйдут к другой звезде, стоит только этой выйти в тираж.

В итоге, вся первая половина фестиваля оказывается посвящена оттенкам мужской депрессии, вызванной либо проблемами в семье, либо возрастом. Поэтому на фоне относительно схожих картин в конкурсе выделяется работа постановщицы Моны Фаствольд «Завещание Энн Ли», у которой есть все шансы забрать главный приз. Но подробнее о ней, как и о второй половине фестиваля, в целом, я расскажу уже в третьем дневнике из Венеции.