С кем вы, мастера культуры? ©

Куда ведёт нас наше кино?

Извечный вопрос, что первично – яйцо или курица, — напрямую относится и к кинематографу. То, что мы видим на экране, является отражением нашей жизни – либо, наоборот, жизнь вокруг нас является воплощением тех образов, которые мы увидели на экране?

Если вы считаете, что кино – это просто зеркало, в котором мы лицезреем себя такими, какие есть, и на зеркало неча пенять, коли рожа крива – давайте нажмём на тормоза и копнём поглубже. Потому что вы ошибаетесь.

Как Гойко Митич на весь Советский Союз повлиял

Помните, как все советские дети играли в индейцев и оленей? (Если вы счастливый человек, который родился после 1991 года, просто поверьте нам на слово). Самые увлечённые раскрашивали куриные перья и нарезали бахрому из старых курток. Мы, дети попроще, просто вооружались палкой с хорошими летучими свойствами и с диким визгом гонялись вокруг гаражей за оленями. То есть дворовыми друзьями.

Не самое очевидное развлечение – только если вы не смотрели ленты «Сыновья Большой Медведицы», «Чингачгук – Большой Змей», «Вождь Белое Перо», далее по списку. Могу поспорить, что те из моих читателей, кто имел неосторожность родиться до 1991 года, воскликнули сейчас: Гойко Митич!

Когда мы росли, вокруг нас не было коренных жителей Америки (и даже оленей, если на то пошло). Но фильмы с Гойко настолько расцвечивали нашу действительность, что летающая палка казалась просто великолепным развлечением – причём на долгие годы! А заодно эти картины учили, что стыдно быть трусом.

А если судить по фильму «Игрушка» (Франция, 1976), то мода на культуру нативных американцев коснулась и Франции тоже. (Сейчас бы это назвали ‘cultural appropriation’, но мы противники этой глупости).

Помните, как разбалованный пацан Эрик Рамбаль-Коше устраивает погром в поместье отца при помощи своей «игрушки» Франсуа Перрена – и оба разодеты в перья? Разве это не одна из лучших сцен в мировом кинематографе? А заодно «Игрушка» учила, что стыдно быть трусом.

Всегда есть выход

Включаем быструю перемотку в конец восьмидесятых. Мой лично подростковый период становления пришёлся на эти годы, за что я судьбе премного благодарен.

Потому что в телевизорах Алма-Аты заработал телеканал КТК, который без зазрения чего-либо крутил в эфире пиратские копии фильмов с участием Арнольда Шварценеггера, Сильвестра Сталлоне, Жан-Клода Ван Дамма, Брюса Уиллиса, Микки Рурка и других крутых парней.

Только эти парни учили правильным вещам. Всегда есть выход, нужно только быть смелым и идти вперёд. Младших нужно защищать. Стыдно быть трусом. Не сдавайся, даже если их больше. Не поступайся принципами ради выгоды. Честь важнее денег, славы и власти. Девушки любят крутых, а крутые не разыгрывают из себя мачо.

Библиотеки прочитанных к тому моменту книг не дали и десяти процентов того воспитательного материала, который был получен подростком из этих лент.

В фильме «Изо всех сил» герой Сталлоне – лузер, по нынешним канонам. Бедный дальнобойщик за рулём старого тягача. Он едет на турнир по армрестлингу, чтобы заслужить уважение своего сына. И это один из самых крутых персонажей, которые сошли с голливудского конвейера – слава ему и хвала.

Если подумать, это тот самый маленький человек, которого воспевала русская литература. Только он интереснее Акакия Акакиевича. И чем больше подростков будет воспитано на образе дальнобойщика Линкольна Хоука, тем лучше будет мир вокруг нас.

Ну и рожа у тебя, Шарапов

«Вы, кажется, потом любили португальца, а, может быть, с малайцем Вы ушли», — пел начальник отдела МУРа по борьбе с бандитизмом, подсев к фортепьяно. Хорошие парни из сериала “Место встречи изменить нельзя” были голодные («а хорошо бы сейчас супчика горячего, да с потрошками») и бедные (денег на чашку кофе в ресторане нет), — но крутые.

И мальчишки у экранов хотели расти похожими на Жеглова с Шараповым, а не на Фокса и Горбатого, со всеми их деньгами и бандитской романтикой.

Вы скажете, что эти образы были далеки от действительности, и не все МУРовцы в рабочую паузу исполняли Вертинского. И Шарапов с его кодексом чести и возмущением устаревшими методами Жеглова не имел прототипа в реальном мире.

Так в том и смысл! Что и требовалось доказать.

Если бы кино было простым отражением действительности, не было бы ни Рэмбо, ни Хоука, ни Жеглова. Не было бы Крепкого орешка и галереи страдающих героев. Тех самых, на которых воспитаны целые поколения.

Для сравнения: сколько пацанов закатали в асфальт «Бригада» или «Брат 2»? Сколько неокрепших душ захватили и покалечили судеб – никто не узнает.

Из всех искусств для нас важнейшим…

Вождь мирового пролетариата не был тупым человеком и свой лозунг про кино сказал не по глупости. У него могли быть проблемы с моралью, но с пониманием психологии толпы и способов воздействия на неё у товарища всё было в порядке.

Собственно, всё просто. Сила художественного образа такова, что это она диктует миру, каким он должен быть.

На этом были построены Голливуд, Болливуд и советский кинематограф. Чудесным образом, случайно или нет, эти мощнейшие инструменты влияния на умы человечества находились бОльшую часть времени под контролем адекватных людей.

«Касабланка», «Летят журавли», «Зита и Гита» — все они делали мир лучше.

Что мы имеем на сегодняшний день?

А теперь вернёмся в родные пенаты. Ведь неплохо всё начиналось. Мы даже не про Центральную объединённую киностудию («Иван Грозный», «Жди меня» и «Секретарь райкома»), и не про золотые годы Казахфильма («Кыз-Жибек», «Наш милый доктор» и «Транссибирский экспресс»).

Мы про «Иглу», Новую волну 80-х («Трое» Килибаева/Баранова и «Шильде» Омирбаева) и «Перекрёсток».

В мире, который повседневно рисовал «Перекрёсток», не могло произойти того, что мы читаем в сегодняшних новостях нашего реального суверенного Казахстана.

Помните недавнюю историю, как первокурсниц национального педагогического университета согнали в актовый зал, чтобы показать им видеоматериалы, как нужно жить? Кланяться мужчинам при встрече, например. Не говорить громко, не высказывать своё мнение.

Как это возможно? В самом центре культурной столицы страны, в педагогическом университете? А так, легко.

В мире, сформированном бесконечными «Келинками», «Патрулями», «Бишарашками», «5-32», «Шекерами» и «Пацанскими историями» — не просто возможно, а вполне логично, и даже правильно.

И дело не в них самих. Каждое произведение имеет право на жизнь и на своего зрителя. Вопрос в отсутствии других образов.

Сегодняшний отечественный кинематограф в своей основе — поразительным образом — рисует наш мир не лучше (как мы привыкли прежде), а хуже, чем он есть.

И это плохо, ребята. Потому что действительность подтягивается за экраном, а не наоборот.