«Когда вышел „Чёрный Двор”, я жил в хостеле и чувствовал себя героем „На дне”»

Молодой актёр Рауан Ахмедов о старте карьеры, первых высотах, токсичной маскулинности и о многом другом

Сегодня он один из самых востребованных молодых актёров, звезда сериала «Чёрный Двор», фильмов: «Приговор», «Сказ о розовом зайце 2» и «Рэкетир 3» Рауан Ахмедов легко вписался в казахстанский кинобизнес, сейчас у него три новых проекта и два из них («Нелегал» Руслана Акуна и полнометражная картина «Чёрный Двор») выйдут в прокат в марте этого года.

Накануне выхода в прокат полнометражного фильма «Чёрный двор» Галия Байжанова поговорила с ним о раннем старте и первом большом успехе. Как сегодня складывается карьера молодого человека? Ради каких ролей он готов экстремально худеть и когда выкладывается на 200 процентов? И почему криминал стал языком поколения?

— Рауан, я почему-то думала, что ваш старт берёт начало с сериала «Чёрный двор», а оказывается, вы в кино с 10 лет, снимались в детском сериале «Томпак», который выходил на телеканале «Балапан». То есть вам 22, но вы уже 12 лет в кино?

— Да, это был очень популярный сериал для казахоязычных детей, ко мне до сих пор подходят ровесники, говорят: «Брат, мы твои фанаты еще с «Томпака». Там была интересная идея про трёх друзей, которые дружили с инопланетянином. Только взрослые не верили в него, поэтому им приходилось его прятать — он жил на чердаке в полуразрушенном дачном домике и наши герои приходили к нему каждый день, общались, играли, проводили для него экскурсии, например, в заповедник Аксу-Джабаглы. Классный был сериал.

— Вас отвела на кастинг бабушка?

— Да. Мне дали текст, я сразу его запомнил и смог сыграть нужную сцену. У меня еще режиссёр спросил: «Хорошо, а какой ещё талант у тебя есть?», я говорю: «Я умею шевелить ушами», — и показал как. Он начал смеяться и утвердил меня, потом внёс это в сериал, я там шевелю ушами.

— Детям-актёрам бывает очень непросто, взять хотя бы Маколея Калкина, а вы чувствовали давление? Ведь эти дети будто взрослеют раньше остальных?

— Наверное, давление было, но я никогда об этом не думал, мне всегда нравился съёмочный процесс. Да и тех, кто начал работать еще будучи ребёнком, много — это и Леонардо Ди Каприо, и «Гарри Поттер»— Дэниел Рэдклифф, и другие актёры. У всех свой путь, но лично я нашёл себя. Снимался, потом с шестого по девятый классы работал на площадке — был помощником оператора, помощником режиссёра. Даже гафером работал.

— В Шымкенте?

— Да, у нас много что там снималось и снимается. Реклама, социальные ролики, небольшие фильмы. Шымкент — это по-настоящему киношный город. Туда можно спокойно приехать всей командой и снять хорошее кино. Там есть всё: природа, люди добрые, снимать удобно, всё дешевле в разы. Конечно, с Алматы, куда приезжают со всего Казахстана его не сравнить, но потенциал для нашего кино у Шымкента большой.

— Вы же учились в колледже при Академии им, Жургенова? А высшее образование получили или оно уже теперь не нужно, вы ведь очень востребованы?

— Высшего у меня пока нет, но оно мне нужно, я в процессе. Не знаю, зачем, но, наверное, для себя. Какой-то гештальт закрыть. Я поступил на актёрское заочно, в Кыргызский государственный институт культуры им. Бюбюсары Бейшеналиевой. Сейчас на третьем курсе, но начал активно сниматься, пришлось взять академ.

— А почему не в нашу академию поступили?
— У нас нет заочной формы обучения. Я хотел поступить на общих основаниях на дневное, но не получилось. Не взяли.

— Как так вышло? У вас же очевидный талант!

— Я сам удивился, потому что считал, что достоин бюджетного места. Я знаю, что были те, кто хотел меня взять, но… когда опубликовали результаты, мне предложили поступать только на платной основе. Я сказал: «Нет, так не пойдёт, берите меня на грант». Я и так уже три года отучился на платке. Было ли обидно? Конечно. Некоторые из абитуриентов, на мой взгляд, были вообще из категории дерево-дерево. Такие знаете…дубы. Или…саксаулы. И они поступили на грант! Я — нет. Хорошо помню, как мне позвонил один актёр, который набирал свой курс, и сказал: «Балам, не расстраивайся, Всевышний всё и всех расставит по своим местам!». И знаете, в тот же день я вышел из Академии и недалеко от неё встретил Диаса Бертиса, который взял меня в «Чёрный Двор».

— А вы были с ним знакомы?

— Да, я у него играл в эпизоде в сериале «Игрок», который он снимал до «Двора», они, оказывается, во Франции получили статуэтку за лучшую операторскую работу, я поздравил. Стоим, общаемся. Он такой высокий, смотрит на меня, долго так смотрит, слушает, кивает. Потом спрашивает: «Сколько тебе лет?», я говорю: «Девятнадцать». Он такой: «Классно. Ты можешь прийти ко мне на кастинг?». Я отвечаю: «Конечно». Пришёл на пробы, а потом уехал в Бишкек поступать. Прошло время, я уже и забыл про кастинг, тут мне звонит помощница режиссёра и просит срочно прийти в Salem, говорит, там приехал один продюсер из Кыргызстана, и он хотел на меня посмотреть вживую, сомневается — смогу я сыграть или нет. Я говорю: «Я в Бишкеке, экзамены сдаю». Тогда меня отправили в 1.1 studio (это самый большой кыргызский продакшн, сопродюсеры «Чёрного двора»).

— И вас утвердили?

— Да, потом Рася (кыргызский продюсер Ростислав Ященко) рассказывал мне, что, как только меня увидел, сразу понял, что Муха — это я. Как он разглядел во мне нужного персонажа я не знаю, потому что я тогда был такой… слащавый что ли. У меня были длинные волосы, а им нужен был пацанский типаж.

— А колледж вам много дал? Вы, оказывается, даже старостой были?

— Да, я днями и ночами думал только об актёрской профессии: что придумать, какой монолог сделать, как развиваться, над чем поработать. Мы все очень плотно и серьёзно занимались — на первом и втором курсах наш педагог запрещал нам выходить на съёмочные площадки. Не разрешал сниматься. А когда мы перешли на третий курс, он сказал: «Ладно, идите попробуйте». Его просили прислать ребят на кастинг, так я и снялся в сериале Дархана Саркенова «Мен бұл ғасырдан емеспін» про Мукагали Макатаева, играл там его сына Айбара, а Макатаева сыграл Азамат Сатыбалды. Недооценённый сериал, я считаю.

— После «Чёрного двора» вы проснулись знаменитым?

— Да, необычное ощущение. Я ещё тогда жил в хостеле с другом. Там ещё такая атмосфера была интернациональная: казахи, индусы, русские, азербайджанцы, турки — все вместе жили. Общая кухня, общие душевые, общие туалеты. Знаете, такой вайб пьесы «На дне» Горького. У меня там еще наушники украли незадолго до этого. Помню, готовлюсь на премьеру, надеваю свои самые красивые свои шмотки.

…которые ещё не украли…

— Да, которые ещё не украли. Иду на премьеру. Много людей, камеры, журналисты, шум и всё. Потом на следующий день с пацанами собираемся, радуемся: «Ого, у нас уже миллион просмотров в YouTube». Идём в «Мегу» поесть, но никто не узнаёт. Мы смотрим по сторонам — ноль внимания, и тут поднимаемся по эскалатору — и охранник: «Эй, вы же из «Чёрного двора»? Вчера же он вышел!». Мы: «О, нас узнали!». А Акжол Примбетов, который сыграл Гарри, встал посреди фудкорта в самом центре и стоит смотрит — узнает кто его или нет? Мы с Айбаром угорали над этим. А потом пошло-поехало, меня даже в хостеле начали узнавать. Стало чуть неудобно. Но я ещё там полтора-два месяца жил. «Чёрный двор» вышел 25 мая, и до июля я там жил. Потом уже люди стали интересоваться, приходить в хостел, чтобы пообщаться. Я говорю другу: всё, надо выселяться. Мы съехали. 

— Сейчас, вы один из самых популярных молодых актеров, но почти все ваши проекты — это криминальные драмы: «Чёрный Двор», «Приговор», «Сказ о розовом зайце 2», «Рэкетир 3». Как думаете, почему этот жанр востребован?

— Мне кажется, это потому, что нам не хватает маскулинности. Я говорю про своё поколение. А те, кто чуть постарше, — они уже ностальгируют. Нет, жёсткие пацаны у нас тоже есть, конечно. Но по сравнению с поколением чуть постарше — теми, кто вырос в 90-х, в начале 2000-х, мы чуть послаще, чуть помягче. Приходится добирать эту брутальность в кино.

— А, может, вот эта токсичная маскулинность уже должна вообще уйти? Зачем снова и снова возвращать это в кино?

— Знаете, что бы мы ни снимали, нас всё время критикуют. Наши режиссёры научились снимать комедии, всем нравилось, но потом их стало так много, что люди стали возмущаться: надоели комедии! Потом пошли криминальные истории, хорошо стало получаться, другие страны стали смотреть, опять критика — зачем романтизировать бандитизм? Зачем нам токсичная маскулинность? Теперь все снимают семейные драмы и мелодрамы, и это тоже скоро надоест. Наши зрители очень требовательные, поймите, наше кино только развивается, и ведь если посмотреть на всё это с другой стороны, то мы умеем снимать разные жанры: комедии, криминал, семейные драмы. Однажды будет так, что каждый зритель найдёт в казахском кино то, что ищет. Я в это верю. 

 

—  После «Чёрного двора» на вас посыпались проекты?

— Не то чтобы посыпались, но хорошие предложения были — и, к счастью, есть. Мой первый сериал после «Чёрного двора» назывался «60 килограммов». Там был очень тяжёлый кастинг, около двух недель. Это история о парне, который хочет стать борцом, но отец настаивает на медицине. Но борьба там была фоном, на самом деле там история семейных взаимоотношений и битвы поколений.

— Вы же ради него сбросили 14 килограммов? Не пожалели, всё-таки большая нагрузка на организм?

— Нет, хороший был проект. Молодёжь его смотрела, ко мне потом даже русские ребята подходили, хотя проект был полностью на казахском. Почему я согласился на такой экстрим? Мне был интересен сам опыт.

—  Будете еще худеть?

— Если того потребует роль, то да. Я же ещё раз это проделал, но уже для проекта «Нелегал», это полнометражный фильм Руслана Акуна, который выйдет 19 марта. Он про двух братьев-кыргызов, которые нелегально уезжают в Америку через Мексику. Главная роль у кыргызского актёра Эмиля Эсеналиева, я играю его младшего брата. В фильме есть флешбеки «до» и «после», и для сцен, где мой герой уже в плену, я должен был быть очень худым. В целом, прошлый год был для меня очень плодотворным. У меня три большие работы: полнометражный фильм «Чёрный Двор», «Нелегал» и еще сериал «Тұз» для Unico Play.

— Давайте сначала про «Чёрный Двор», который выходит уже 12 марта. О чём новая история?

— По сюжету моего героя, Муху, переводят во взрослую колонию, а отец Боба (его играет Айбар Салы) отправляет его в армию, где того отправляют охранять тюрьму, там они и встречаются.

— С вами вместе снялся молодой российский актёр Рузиль Минекаев, звезда сериала «Слово пацана». Каково было работать вместе и есть ли разница в ваших актёрских школах?

— Хотя мы учились вроде бы по одной системе, на самом деле у него другая школа. Мне кажется, что казахские актёры намного более экспрессивные, мы в этом плане, как корейцы, — эмоциональные, если играем, то у нас эмоции через край. Рузиль проявлял себя по-другому, но мне очень комфортно работалось с ним. И как с актёром, и как с человеком. По менталитету близкий нам, татарин ведь, у нас и языки, и традиции очень схожи. Он старше меня на года три-четыре, но для меня он положительный пример — очень серьёзный, семейный человек, у него жена, ребёнок.

— Он смотрел казахское кино до работы с вами? Многие ведь противопоставляли эти два сериала: «Чёрный двор» и «Слово пацана»?

— Честно говоря, я не в курсе, насколько он хорошо знает и смотрел казахское кино. Но он точно слушает казахскую музыку и казахских рэперов, и у нас очень много общих тем. Был даже один смешной эпизод с ним, мы уже недели две снимаемся, он в перерыве звонит жене из гримёрки, разговаривает с ней и в какой-то момент говорит: «По идее» — с такой казахской интонацией. Она: «Что? Повтори!». Насколько я знаю, так говорят только казахи. Мы потом все смеялись, он говорит: «Пацаны, вы что сделали со мной?».

— Обещают, что сериал «Тұз», который снял дебютант Адилет Абиш, станет хитом, вы опять снимаете с Айбаром Салы? Вы вместе то в подростковом криминальном кино, то в тюремной драме, то в мелодраме?

— Да. У нас по сюжету там любовный треугольник Айбар, Акнур Рахат и я. Я играю «правильного» пацана — простого парня из провинции, который приезжает учиться. А Айбар играет противоположный типаж: он уже давно в городе, у него машины, связи, «пахан», всё это, героиня Акнур между нами.

— Вы с Айбаром самые востребованные молодые актеры, кажется? Как думаете, почему?

— Дамир Амангельдин тоже много снимается, мы вместе в «Чёрном дворе» снялись, а ещё у него были сериалы «Қарға», «ЖБ», «Мяу», недавние премьеры «Қара бекіре» («Чёрная икра») и «Тренер Аға». Скоро с ним выйдет «Кіндік», который Дархан Тулегенов снял. Думаю, будет крутой проект. Сказать, больше я остальных снимаюсь или нет, мне сложно. У каждого своя дорога. Но думаю, одна из причин моей востребованности — это моё лицо. Оно довольно народное. Вот у Айбара, яркая внешность: кудрявые волосы, светлые глаза. Тамирлан Джангазиев тоже очень выделяется, он не совсем типичный. Дамир — вообще отдельный типаж. А я типичный казах, простой парень.

— Скажите, а если вы приходите на проект и чувствуете, что сценарий не очень, режиссёр не тянет?

— Такое случается, но, слава богу, не часто. Но если я такое вижу, то выкладываюсь на двести процентов. Понимаю, что это всё куда-то выйдет и завтра это всё увидят. От одной этой мысли мне становится страшно, тревожно и я потею за двоих, чтобы хотя бы моя работа выглядела нормально. Участие в таком проекте похоже на лабиринт, выход из которого ты должен найти сам. Это как корабль без моряка. Ты вроде внутри процесса, но по факту должен всё вытягивать сам, даже если не понимаешь, как именно. Особенно страшно, когда режиссёр начинает спрашивать у тебя, как правильно — в этот момент ты понимаешь, что он сам не знает ответа.

— Что для вас важно в режиссёре?

—  Чтобы мы работали вместе, были в диалоге. Он рассказывает о своём видении, я предлагаю что-то от себя. Иногда он не соглашается, иногда могу поспорить. Если спор экологичный, это всегда хорошо, ведь так рождается что-то правильное, если хотите — истина, получается более точная, живая роль.

— Чего вам не хватает в казахском кино?

— Наверное, сильной драматургии и парадоксальных историй. Этого у нас мало и в кино, и в театре. Как это было, например, на спектакле «Зулейха», который спродюсировала Салтанат Бакаева. Режиссёр Алибек Омирбекулы сделал, на мой взгляд, очень хорошую постановку на крутом материале, она по повести Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза». Советую всем присмотреться к творчеству Алибека, он ставил несколько отличных спектаклей в Немецком театре, среди них «Шесть персонажей в поисках автора», «Дон Кихот» и «Зулейха».

— А в чём именно парадоксальность этого материала для вас?

— Если помните, там героиня — женщина, пострадавшая от репрессий, советская власть убивает её мужа, всё их хозяйство со скотом отбирают, а саму её ссылают в Сибирь. А она там влюбляется в человека, который убил её мужа. Разве это не парадокс? Это же драматургически очень сильная, сложная история. Персонажи же в нашем кино часто очень односложные. Если богатый — значит такой стереотипно богатый, мерзкий коррупционер, который сорит деньгами, у него, как правило, вторая жена, любовницы, ну это же скучно. А почему богатый не может быть другим — странным, противоречивым, даже фриком? Вот вспомните сцену с Мэттью МакКонахи в «Волке с Уолл-стрит», где он стучит себя в грудь. У нас таких персонажей не хватает.

— А вы в «Зулейхе» играете её сына Юзуфа?

— Да, он рождается уже в Сибири, от того самого мужа, который погиб. И там есть ещё один парадокс: мой персонаж принимает мужчину, который убил по сюжету его отца и даже даёт согласие на то, чтобы тот жил с его матерью. Вот такие вещи — они очень живые. И очень жду таких ролей, где можно было покопаться в своём герое.