Комедийная провокация «Вот это драма!»: свадьба с кровью на воротнике

Оценка автора: 7 из 10

Едва выйдя на экраны кинотеатров в США, фильм «Вот это драма!» (в оригинале прозаично и точно ‒ The Drama) Кристоффера Боргли получил массу отзывов в соцсетях и СМИ. Часть зрителей и критиков назвали его смелым и честным, другие ‒ манипулятивным и даже неэтичным, обманувшим ожидания. И дело далеко не в сюжете и не в том, что большей частью картина «продавалась» как ромком. В реальности, где часто разгораются трагедии, подобные той, что проговорена в фильме, центральный сюжетный крюк воспринимается особенно остро.

Оставив намёк на неоднозначность в трейлере, в маркетинге студия «А24» тем не менее использовала довольно однозначные приёмы. К примеру, самый громкий из них ‒ часовня для желающих пожениться и присутствие Зендеи в качестве свидетельницы. Она, кстати, ставила подпись «Холланд», тем самым значительно увеличив обсуждение не только экранной свадьбы, но и своей предстоящей (или случившейся?).

В центре истории ‒ влюблённая пара Чарли (Роберт Паттинсон) и Эмма (Зендея) накануне бракосочетания. Чарли готовит свадебную речь, фонтанируя перед другом деталями знакомства и совместной жизни с возлюбленной. Эмма в свою очередь с восторгом рассказывает о своей любви коллеге и подруге невесты. Причём ни одна из них истинной подругой девушки в жизни не является. К тридцати годам у Эммы нет друзей и не было отношений до Чарли. А на одной из посиделок с выбором блюд к свадьбе друзья склоняют пару к игре, где каждый из присутствующих должен рассказать о своём самом плохом поступке в жизни. Тут-то и выясняется, почему у Эммы так сложилась жизнь. Её поступок, который она только планировала, но не совершила, вызывает бурю негатива у друзей Чарли, а самого Чарли приводит к сомнениям ‒ стоит ли жениться вообще?

Тема, лежащая на поверхности, которую затрагивает фильм: мы почти ничего не знаем о прошлом тех, кого любим. Любой человек ‒ это набор историй, часть он готов рассказать, а часть ‒ нет. Мы строим отношения на том, что нам дали увидеть: на признаниях, на версиях событий, на тщательно отобранных деталях. И редко задаёмся вопросом: что осталось за кадром?

«Вот это драма!» его обостряет: что будет, если скрытая часть прошлого вдруг станет известна? Можно ли продолжать любить? Можно ли доверять? Но если бы в фильме был затронут только этот вопрос, то он был бы слишком прост для Кристоффера Боргли. Сняв до этого «Героя наших снов» с Николасом Кейджем, режиссёр и сценарист идёт по проторенной дорожке. Здесь Боргли также исследует природу человека и человеческой агрессии и берёт за основу актуальную как для Америки, так и для мира в целом проблему, приправляя всё элементами хорошей комедии.

В «Герое наших снов» персонаж Кейджа был осуждаем за то, чего не совершал. Так и в «Драме» героиню Зендеи обвиняют чуть ли не во всех грехах мира за то, чего она в итоге не сделала. Но если перебрать все плохие поступки четырёх персонажей, участвовавших в пьяной, безобидной поначалу игре, причём перебрать и осмыслить уже после просмотра, то становится очевидным перекос. Есть Чарли, который довёл одного человека и его близких, и есть Эмма, которая могла породить трагедию в семьях многих. Где грань между «сделано» и «не сделано», когда поступок должен вызывать осуждение и отчуждение? Есть ли право судить у тех, кто тоже не без греха? И может ли тяжесть помысла перекрывать то, что человек не только передумал, но и развернул свою жизнь в другую сторону?

Фильм наполнен образами: кружка с автоматом, которую Чарли выбрасывает в мусорку, новости, жертва страшных событий в инвалидной коляске, сексуальные фотографии девушек с оружием в музейном каталоге… Весь мир милитаризирован ‒ и это наша обыденность. Плюсом ко всему сама Эмма подкидывает в огонь дров, не оправдываясь какими-то внешними событиями. Так что на общую волну осуждения легко подсесть, да только рой вопросов так и будет жужжать в голове после просмотра, а однозначных ответов на них не появится.

Повествование часто даётся то флешбэками, то размышлениями от лица Чарли, иной раз намеренно путая зрителя. Герой Паттинсона мечется, ищет какую-то единственно верную правду там, где её не может быть. За ним неприятно наблюдать, его неприятно слушать, видеть Чарли в какой-то момент тоже становится неприятно.

Роберт Паттинсон безупречно передал образ зашоренного, зависимого от общественного мнения человека и совершенно ненадёжного партнёра. Зендея выдаёт сильную и качественную актёрскую игру. В моменте, когда Эмма просит: «Пожалуйста, давай остановимся! Я боюсь тебя потерять, я боюсь всё испортить!» ‒ веришь безоговорочно. Наконец, не видно самой Зендеи ‒ только Эмму: влюблённую, ранимую, потерянную, готовую прощать и понимать. То есть готовую на то, чего общество ей не даёт и вряд ли даст.

«Вот это драма!» намеренно оказывается на скользкой территории. Фильм не даёт однозначных ответов, не предлагает моральных выводов, оставляя зрителя наедине с собственным дискомфортом. Можно спорить об этичности поднятой темы, но вряд ли её замалчивание ‒ лучший выход. С другой стороны, ракурс, с которого Боргли заставляет посмотреть на проблему ‒ новый и оттого непривычный и неоднозначный. Примет ли когда-то общество этот ракурс, вопрос – в виду масштабности и актуальности – открытый.