Панк-бурлеск «Невеста!»: запал, ушедший в никуда

Оценка автора: 5 из 10

В казахстанском прокате красиво столкнулись два фильма с Джесси Бакли – «Хамнет: история, вдохновившая «Гамлета» и «Невеста!». И если в первом актрисе досталась роль жены Шекспира, то во втором она играет невесту… Франкенштейна («Просто невесту», –поправила бы сама героиня). Режиссёрка Мэгги Джилленхол берёт классическую картину Джеймса Уэйла «Невеста Франкенштейна» и фантазирует, как могла бы сложиться судьба этого персонажа. Получается с переменным успехом.

Чикаго, 1930-е годы. В клинику доктора Эфрониус (Аннетт Бенинг) прибывает некий джентльмен в шляпе, замотанный шарфом. Это создание Франкенштейна (Кристиан Бэйл), живущее на Земле вот уже более сотни лет, и ему одиноко. Он просит доктора создать ему пару – «для сношения», как выражается удивительно учтивый монстр, синефил до мозга костей. Та после недолгих уговоров соглашается побыть в роли свахи, и вдвоём они откапывают свежий труп девушки Иды (Джесси Бакли), куртизанки из мафиозных кругов. Однако после случайного двойного убийства Фрэнк (так короче) отправляется в бега с реанимированной наречённой, которую он убеждает в наличии долгой романтической предыстории. За ними по пятам следуют детектив Уайлз (Питер Сарсгаард) и его не в меру умная секретарша Мирна (Пенелопа Крус).

Последние недели отечественного кинопроката проходят под знаком английской литературной классики, да не простой, а с сюрпризом. «Грозовой перевал» переиначивает сюжет Эмили Бронте в угоду современным тикток-трендам, «Хамнет» несколько неожиданным образом отвечает на шекспировский вопрос происхождения его произведений, а «Невеста!»…

Формально «Невеста!» имеет мало отношения к роману Мэри Шелли о Франкенштейне – первому, как принято считать, в жанре научной фантастики. Восклицательный знак в названии присущ скорее мюзиклам (однако это, вопреки слухам, не мюзикл, хотя пара зажигательных танцевальных номеров здесь есть), а центральная героиня взята прямиком из кинематографической версии 1930-х годов. Тем не менее в фильме появляется сама Шелли, вещающая, кажется, прямо из загробного мира, – и некоторые события происходят здесь с её воли.

Этот любопытно исполненный ход всё же нельзя назвать по-настоящему оригинальным. В «Невесте Франкенштейна» Уэйла писательница тоже появлялась в прологе. Её, как и спутницу монстра, сыграла Эльза Ланчестер; в «Невесте!» тем же образом роли отданы Джесси Бакли. Шелли буквально (и беспричинно) вселяется в несчастную Иду, периодически заставляя ту изрыгать прогрессивные лозунги и поэтическую бессмыслицу (на заднем плане в художественном оформлении удачно притаились дадаистские плакаты и афиши Баухауса – порой кажется, что мы не в Америке времён Великой депрессии, а, скажем, в Веймарской республике десятилетием раньше). Правда, потом этот приём то ли надоедает Джилленхол, то ли она не слишком знает, что с ним делать, поэтому взаимоотношения двух женщин внутри одной головы в какой-то момент сходят на нет.

Фильм фонтанирует идеями, пускай и чуточку заимствованными (ближайшими родственниками оказываются «Бедные-несчастные» и «Джокер: безумие на двоих», из которого сюда пришли оператор Лоуренс Шер и композиторка Хильдур Гуднадоуттир). Но плохо сшитые между собой они превращают «Невесту!» в набор полуслучайных сценок. Среди прочего здесь есть подсюжет о любви Фрэнка к кино и артисту Ронни Риду (его играет брат Джилленхол – Джейк), связанные с чикагской мафией события, а также небольшая линия о женщинах, вдохновлённых поступками эмансипированной Невесты, – их отличает характерное пятно возле рта, след от чёрной жижи; вот она, партия мёртвых во всей красе.

Выглядит это на экране довольно сумбурно (студия Warner Bros., кажется, сама не поняла, во что ввязалась, поэтому по слухам у проекта были относительно масштабные пересъёмки), хотя и местами очень драйвово. «Невеста!» явно не чета томному, патетическому «Франкенштейну» Гильермо дель Торо, и она откровенно наслаждается своим бульварно-панкушным стилем. Мэгги Джилленхол удаётся привнести заряд бешеной энергии в классическую историю о криминальных любовниках (конечно, «Бонни и Клайд» тоже процитированы), но за всем этим парадом готического великолепия почти не видно содержания.

В основе идеи фильма лежало желание режиссёрки дать голос Невесте, которая в оригинале не произносила ни слова, и очевидным образом тут считывается метафора притесняемых, бесправных женщин. Чтобы она точно дошла до всех, нам показывают амбициозную Мирну в исполнении Крус, упирающуюся на службе в «стеклянный потолок». Проблема в том, что хулигански сыгранная Бакли героиня по прошествии двух часов так и остаётся загадкой для зрителя, более того – попросту второстепенным персонажем линий Фрэнка и детектива Уайлза (есть сильное подозрение, что роль последнего была расширена как раз в ходе переделок фильма).

Сейчас трудно понять, на кого возлагать вину за неудачный результат – на Джилленхол, не прошедшую испытание второй картиной, или струсивших продюсеров: режиссёрка дипломатично заявила в интервью, что прокатная версия – не совсем её. Если это действительно так, то получилась грустная иллюстрация того, что «Невеста!» пыталась нам сказать – вернее, прокричать.