Калмыков опять вернулся на улицу
6 октября 1891 года на свет появился Сергей Калмыков — «кавалер мира», художник-авангардист, эпатажная личность, городской фрик, достопримечательность Алма-Аты – Алматы. Его имя и сегодня на устах алматинцев, и не только.
В арт-пространстве Oner Corner, что по улице Шевченко 51 в Алматы, прошёл показ документального фильма заслуженного деятеля искусств РК Игоря Гонопольского «Это я вышел на улицу», посвящённого Сергею Калмыкову. Фильм достаточно древний, но это не отменяет ажиотажа.
Куратор арт-пространства Oner Corner — Teoman Hos открыл вечер. Кажется, он не ожидал, что встреча, которая планировалась как камерная, стала ажиотажным событием – в зале не хватало мест.
Режиссёр Игорь Гонопольский, посвятив зрителей в некоторые подробности реализации проекта, предложил посмотреть документальную ленту. И после показа гости беседовали с автором. А он делился своим: «Знаете, как трудно снимать на плёнку о художнике? Это чудовищно. В музее можно подойти и посмотреть. Но плёнка это не передаёт. Нужно видеть работы в музее».
Фильм «Это я вышел на улицу» был снят в 1991 году – к 100-летию художника – и получил хороший фестивальный резонанс. Международные кинофестивали в Москве, Карловых Варах, в Екатеринбурге стали площадкой его показа. А в октябре 2002 года на V Евразийском телефоруме в Москве фильм Игоря Гонопольского завоевал главный приз.
Документальная картина «Это я вышел на улицу» — центральная часть трилогии. «Предисловие» и «Послесловие» оставались в работе до 2001 года, когда трилогия была завершена к 110-летию художника. Режиссёр говорит о трилогии: «Получилось три сути одного героя, три разных человека».
Признался Игорь Гонопольский и в том, что пока велась работа, его преследовали мистические вещи: то в студии во время записи звукоряда, во время перерыва, когда никого не было, в закрытой комнате таинственно оборвались провода, на какое-то время работа встала, пока всё не восстановили. «Я очень долго считал, что Калмыков недоволен тем, что я его сделал таким. Когда моя жена ушла из жизни, я напрямую это связал с ним (с Калмыковым). Супруга на этой картине делала костюмы. У Калмыкова очень тяжёлая аура – не такая простая, может быть, даже не такая безопасная». О себе Гонопольский говорит так: «Я не верующий, но верящий». Режиссёр верит, что Калмыков даёт знать о себе.
Искусствоведы считают, что у калмыковских произведений нет прямых аналогий в мировом искусстве, художник сумел выработать уникальный стиль живописи – «фантастический экспрессионизм».
Режиссёр Игорь Гонопольский, делая фильм, читал дневники, рукописи (художник оставил десять тысяч страниц текста), изучал многочисленные листы его работ. И автор выбрал для формата фильма, наверное, самые пронзительные моменты из алматинского периода жизни Калмыкова, наиболее выразительные строки.
На экране – альбомы, дневники Сергея Калмыкова
Вот и зрителю автор фильма предложил увидеть-услышать дневниковые записи, озвученные народным артистом Казахстана Львом Александровичем Тёмкиным.
«В Самарканде (там родился Калмыков) я чуть не помер маленьким. Таки выжил. Я выжил между трёх смертей. Изо всех сыновей мамы я — самый хилый с детства — дожил благополучно до семидесяти с лишним лет. И собираюсь жить долго, по крайней мере, как минимум 225 миллиардов астрологических лет. На страх своим врагам, со злости. Я проштрафился со дня своего рождения одним тем, что родился художником».
«Мне мерещатся вечерние закаты и мечети, освещённые солнцем, и бухарцы, и сарты, и минареты. Я их не помню. А, может быть, они были самыми сильными первыми впечатлениями. Рисовать начал, как себя помню». Фотографии из семейного альбома перемежаются редкими кадрами документальной хроники тех лет в Казахстане.
С этой вечностью в сердце, в сознании и проживал на планете Земля свои миллиарды астрологических лет Сергей Калмыков, обуздывая собственную неординарность, яркость. «Вот представьте-ка себе: из глубины Вселенной смотрит миллион глаз, и что они видят? Ползёт и ползёт по земле какая-то скучная одноцветная серая масса, и вдруг как выстрел – яркое красочное пятно! Это я вышел на улицу».
«Я пришёл в мир, чтобы явить образ художника – от слова «худо». Ибо словом «худо» народ заклеймил художника».
В 1907 году шестнадцатилетний Сергей Калмыков узнал из местной печати о выходе двух монографий, посвящённых испанскому живописцу Гойе и английскому художнику-графику Бёрдслею: «…произвели на меня самые потрясающие действия – стал Сергеем Калмыковым. Таким я и остаюсь до сего дня, когда мне в день открытия съезда, к которому готовится вся страна, стукнет семьдесят лет». История моей жизни — это миф об индивидуалисте двадцатого столетия».
Так и рассказывает-показывает нам историю своей жизни Калмыков, вслушивается в собственный голос, обдумывает, прозревает: зачем он, «кавалер мира», художник, явился из Вселенной на эту Землю, в этот город?
Есть игровые сцены в киноленте — когда играют предметы: табурет, лестница, башмаки, скрипучие половицы, алюминиевый чайник. Появляется девочка-муза, которую мы видим глазами Калмыкова. Автор нашёл дворики, которые, кажется, сохранили облик той прежней Алма-Аты. И снял фрагменты, картинки этих городских пейзажей, и они вовсе не уходящая натура. Они бытуют здесь, одновременно с многоэтажками, как и живёт параллельно с нами все эти десятилетия Сергей Калмыков, его удивительное искусство.
«В 1911 году я написал лучший свой эскиз. … За год до написания «Красных коней» Петрова-Водкина я написал свой эскиз, своё знаменитое, крошечное «Купание с красными конями», только оно у меня в тысячу раз лучше петрово-водкинского «Красного коня».
И так и следуем мы за голосом Калмыкова-Тёмкина: «Делаюсь постепенно гением, автогениальным человеком. Гений – это большое терпение, в области внимания – это большая сосредоточенность»
«Приветствую всячески Февральскую и Октябрьскую революции. Привет вам, архитектура и живопись будущего. Гроссмейстеры пространственных искусств и повелители пространственных сеток вас приветствуют».
«У меня острое ощущение, что сейчас в СССР самый гениальный человек я». «Путь к сердцу Сергея Калмыкова лежит через его альбомы. Мои альбомы – это желудок моей души». «Какие только изворачивания существа требуются, чтобы только прокормиться. А я ещё чистым искусством ухитряюсь заниматься. И не кое-как, а с успехом».
«Я бы с удовольствием каждый день вместо вывесок и всяческой халтуры, делал бы наброски. Увы, увы. Никто не понимает прелести рисунка и не хочет платить за них денег. Меня даже хлеба и карточек лишат, если я стану рисовать они наброски. Скажут: «Не трудящийся да не ест». Эх люди-люди, дураки вы ещё, дураки».
«Центр искусства находится там, где нахожусь я, в моей собственной голове, в моей комнате». «Мне уже кажется, что я начинаю любить наших художников, чувствовать нежность к ним – как к своим жертвам. Они вероятно будут меня ценить как своего учителя, держась за кончик хвоста которого, они смогут протискаться в бессмертие». «Так идёт жизнь. То, что порою мучило, не мучает уже».
Композитор Евгений Брусиловский, узнав художника, оценил его творческий потенциал и так о нём сказал : «Калмыков был опасным соперником Тулуз Де Лотрека».
Стас Микульский-Мингазитинов, художник в фильме, говорит о самом себе: «На фоне Петербурга человек пишет сумасшедшие холсты, продолжает великую традицию Калмыкова. Мы – не соцреалисты, мы – калмыковисты».
Teoman Hos, художник (на фото – справа): «Фигура Калмыкова – одна из самых загадочных и в то же время значимых в истории искусства двадцатого века. Его жизнь в Алматы стала легендой: он ходил по городу в ярких костюмах, рисовал на обрывках бумаги, писал десятки тетрадей и создавал миры, в которых повседневность превращалась в искусство. Фильм «Это я вышел на улицу» — это внимательный и личный взгляд на художника. Перед зрителями оживает город, тишина мастерской, сила внутреннего голоса Калмыкова, который превращал каждый день к акт творчества».