Противоречивая экранизация «№37»: фильм года или неудача года?
Оценка автора: 6 из 10
Одним из главных казахстанских фильмов года, безусловно, стала драма «№37», которая собрала блестящий актёрский состав, вышедший из одноимённого спектакля. На первой неделе проката режиссёрский дебют Жандоса Айбасова стал лидером кассовых сборов, а на второй позволил обойти себя только диснеевскому гиганту «Зверополис 2». Но следует ли считать «№37» творческой удачей, или на имевшемся материале можно было сделать гораздо более сильное кино?
Для начала исторический экскурс. В 2017 году азербайджанский драматург Исмаил Иман пишет пьесу «Сады Астары», которая участвует в театральных фестивалях и ставится на сцене. Летом 2022 года переведённую на казахский язык Алишером Рахатом пьесу (в оригинале она написана на русском) превращает в спектакль «№37» только что созданный популярными киноактёрами Еркебуланом Дайыровым и Асаном Мажитом театр Şam. Постановку осуществляет режиссёр Фархад Молдагали: благодаря его работе, звёздному актёрскому составу и локализации, спектакль становится невероятно популярным.
Следующим закономерным шагом становится его экранизация, тем более, что никто в Казахстане прежде такого не делал – и это сущая правда. За киноадаптацию берётся другой популярный актёр Жандос Айбасов, для которого «№37» – дебют в режиссуре. Также он выступает соавтором сценария вместе с Ефратом Шариповым, работавшим над успешными проектами «Дос-Мукасан» и «Болмаған балалық шақ». В конце ноября этого года картина «№37» выходит в прокат.
Тут важно сделать два замечания. Спектакль «№37» очень сильно отличается от пьесы «Сады Астары», и дело тут не только в страновой адаптации. Смещены многие акценты, поменяны смыслы. В свою очередь, фильм «№37» заметно отличается от спектакля «№37», и это выглядело бы абсолютно логично, если дело опять же не касалось смыслов.
Для лучшего понимания критического настроя автора данного текста по отношению к кинокартине «№37», рекомендую прочесть пьесу Исмаила Имана – она небольшая, 27 страниц, понадобится буквально полчаса. Ну и необходимо учесть, что спектакль театра Şam я не смотрел, но пообщался с несколькими его поклонниками, чтобы понять, какие важные моменты оказались убраны в кино.
Коротко о сюжете фильма. Спустя пятнадцать лет после теракта, в результате которого Расул был признан погибшим, он появляется на пороге родного дома, что вызывает шок практически у всех. Ведь его жена за это время вышла замуж за брата Расула Ануара, мать от тогдашнего горя стала инвалидом, а отец привык ходить на памятные собрания, посвящённые жертвам теракта. И только Расул-младший – то ли племянник, то ли сын главного героя – переносит это «явление мертвеца» абсолютно спокойно.
Фильм «№37» целиком и полностью держится на замечательных отечественных актёрах. Сыгравшаяся за три с лишним годом команда безупречно исполняет свои роли и в кадре. Помимо Дайырова и Мажита, в ленте также заняты Зарина Кармен, у которой несколько месяцев назад была не менее, а, может быть, и более сильная роль в трагикомедии «Қолыңнан келсе алып қаш», Сагызбай Карабалин, Тынышкуль Султанбердиева, Лиза Серикова и Алмаз Акылбай. Добавим великолепную операторскую работу Нурсултана Базарбая, проникновенную музыку Шырын Базаркуловой и действительно эффектную сцену теракта – вот они, слагаемые кинохита, уже собравшего более 400 миллионов тенге в прокате (внушительная сумма для отечественной драмы в принципе).
И всё же у меня никак не получается назвать фильм «№37» творческой удачей – в силу как раз содержательного секвестра. Как президент Ассоциации кинокритиков Казахстана Гульнара Абикеева не приняла картину «Ауру», так и я не могу принять «№37». И вот, почему.
Первые вопросы к происходящему на экране появляются уже в начальных сценах. А когда такое происходит, и ты знаешь, что у фильма есть литературный первоисточник, то сразу начинаешь думать: «Как было там?» Собственно, это и подвигло прочитать пьесу и убедиться, что в тексте Исмаила Имана всё расписано понятно, чётко и мотивировано. А при просмотре фильма раз за разом задаёшься вопросом: «Да как так-то?!»
Чтобы не сваливаться в спойлеры, одна из первых сцен: Ануар, узнав, что брат вернулся, сразу впадает в агрессию – то пассивную, то активную – и ни разу так и не выказывает положительных эмоций по поводу появления Расула.
А что в тексте пьесы?
«Брат! Живой! (Обнимает, хлопает по плечам.) Это же Расул! Живой! Настоящий! …Садись, садись. (Усаживает на диван.) Расскажи, где же ты был? …Мама, ну всё. (Уводит её обратно.) Ну что ты теперь плачешь, радоваться надо.
Какой из двух вариантов вам кажется более естественным? Да, в пьесе между братьями тоже случится конфликт – что опять-таки естественно, учитывая все обстоятельства, но первая реакция у нормального человека будет, на мой взгляд, как в «Садах Астары».
И таких недоумённых состояний в течение просмотра фильма накапливается немало. И все они находят объяснение при чтении. В сравнении с пьесой, серьёзно сточена острота в отношениях между Расулом и его женой Зейнеп. Сильно задвинута роль отца, и одновременно его поведение лишено некоторых важных мотивов. Расул-младший вообще отправлен на третий план, хотя в «Садах Астары» он буквально ключевая фигура. Именно у него единственного (а не у матери, как в фильме «№37») просит прощения Расул. И да, сцена с матерью тоже выглядит сильно и трогательно, но получается так, что настроение пьесы направлено в будущее, а фильма – в прошлое.
А теперь об отличиях спектакля и его экранизации (хотя с этим термином можно и поспорить). Одной из причин успеха театральной постановки стало то, что, выйдя в сентябре 2022-го, через несколько месяцев после январских событий, она чуть ли не прямо проговаривала, что случившееся с Расулом произошло именно в Қаңтар.
Или вот процитирую интервью исполнителя роли отца Сагызбая Карабалина газете «Ақ Жайық»:
— …История происходит в 2037 году. Если парень пропал 15 лет назад, посчитайте сами год. Зритель сейчас умный. Он сам всё хорошо понимает.
— Если идёт 2037 год, то 15 лет назад – это будет 2022 год. Аналогия с 2022 годом явная…
— Да, это так. Главный герой, едущий на междугороднем такси, приходит в сознание в городе Балхаше. Домой он не вернулся из-за того, что боялся, что его будут преследовать правоохранительные органы. В январе тоже было подобное. Невинные люди во время прогулки попали на видео уличных камер, затем их арестовали и увезли. Мы всё ещё чувствуем последствия тех событий.
Как вы думаете, сколько хотя бы намёков на Қаңтар есть в фильме «№37»? Правильный ответ: ноль.
Следующий ключевой момент пьесы, который был и в спектакле (но с другим исходом) – эмиграция. Ануар, Зейнеп и Расул-младший готовятся уехать в Канаду. Насовсем. Из фильма эта тема выхолощена начисто.
Не знаю, был ли на то «совет» сверху, или авторы сами так решили, но фильм «№37» оказался полностью лишён острого и социального. Осталось только межличностное. И эффектное.
Сама сцена теракта, несколько раз появляющаяся в течение фильма, снята действительно масштабно и зрелищно. Но и здесь не обошлось без странностей. Как во второй половине «Ауру» есть много насилия на экране ради шока без сюжетной необходимости, так и в «№37» – напомню, драме межличностных отношений – вдруг на весь экран появляется размозженная голова с обнаженным мозгом и выпавшим глазом. И длится этот кадр не одну секунду. Для чего?
Вместо ответа процитирую снова пьесу:
— А он насмерть?
— На месте.
— И мозги на стене?
— Нет, никаких мозгов. Только струйка крови изо рта…
Кому-то из творцов хватает чувства такта, а кому-то оно изменяет.
И, конечно, финал. Финалы бывают однозначные, двусмысленные и открытые. Практически с первых страниц «Садов Астары» по отдельным деталям и фразам ты понимаешь, что именно произошло с Расулом, а концовка практически не оставляет пространства для манёвра. Очевидно, и зачем он вернулся, и почему уходит. Это тонкая, хорошо выверенная, трогательная концовка.
В спектакле, по отзывам зрителей, финал в большей степени двусмысленный.
В фильме «№37» финал настолько размытый, настолько неопределённый и мутный (в том числе из-за упомянутых вырезок и затирок), что создаётся впечатление: его просто не смогли придумать. Кто-то из зрителей, правда, в восторге оттого, что ничего непонятно, и можно нафантазировать с десяток версий произошедшего. Мне же в очередной раз жаль, что отличный драматургический материал и острый спектакль получили настолько слабое, невнятное киновоплощение.